Близость
Шрифт:
Некролог и безжалостные заметки на полях делали болезненно очевидным то, что начавшаяся под несчастливой звездой идиллия с Джорданом Лазарусом близилась к концу. Скоро он попросит дать ему свободу, и ей придется согласиться.
Но, уходя, муж заберет Мег. Да и как же иначе? Он обожает девочку, живет ради нее. А Мег никогда по-настоящему не была дочерью Джил.
Да, все прекрасно сходилось, Джил станет помехой, пятым колесом в хорошо отлаженном механизме счастливой семейной жизни Джордана.
Тело Джил начало подергиваться, словно в припадке. Газета дрожала в руке. Она больше ничего не видела
Да, — подумала она, — все кончено. Кончено. Нет смысла пытаться помешать Джордану и Лесли. Даже если убить Лесли, сердце Джордана навеки принадлежит этой женщине. Сама Джил всегда будет только пародией, эрзацем, заменой, чем-то вроде жалкой маски, существование которой только еще более могло упрочить положение Лесли в сердце Джордана.
Больше ей ничего не оставалось делать. Разве что потихоньку исчезнуть.
Но при этой мысли в голове у Джил что-то взорвалось. Она неожиданно сообразила, что может сделать еще кое-что. Даже если она сама погибла, одну ошибку все-таки можно исправить.
Джил взглянула на пометки на полях, узнала почерк и, грустно улыбнувшись, сложила газету и бросила в корзинку для мусора. Потом поднялась, пошатнулась и, едва не упав, сумела сохранить равновесие. Медленно переставляя ноги, она потащилась в комнату Мег. Няня читала журнал, а девочка спокойно играла в колыбельке.
— Миссис Керквуд, — объявила Джил, — вы можете уйти пораньше. Я везу Мег в Вашингтон. Мы должны встретиться там с мистером Лазарусом.
Миссис Керквуд недоуменно подняла брови.
— Но мистер Лазарус сказал, что будет дома к ужину, — возразила она.
— Планы изменились, — солгала Джил. — Мы договорились сделать еще несколько снимков Мег. Не сложите ли ее вещи в маленькую сумку? Я буду готова через несколько минут.
— Но меня беспокоит ее насморк, мэм, — начала няня.
— Не волнуйтесь, — улыбнулась Джил. — Мы возьмем с собой лекарство.
Вернувшись в спальню, Джил сняла сорочку, встала под очень горячий душ и мельком увидела собственное истощенное, худое, как скелет, тело в большом зеркале. И почему-то ее отражение, свидетельство тех долгих мук, которым подверг ее Джордан, придало ей сил, словно на нее снизошло озарение. Теперь Джил знала, что делать.
Джил начала собирать вещи. Руки больше не дрожали.
Для Джордана Лазаруса день тянулся бесконечно. Встреча с президентом и его советниками продолжалась больше трех часов, и неудивительно — слишком много сложных вопросов нужно было обсудить. Но Джордан не ожидал такой задержки и чувствовал, что теперь все пойдет наперекосяк. Из-за сильной облачности полеты задержали до пяти часов, и Джордан добрался до нью-йоркского аэропорта "Ла Гуардиа" только к половине седьмого. В половине восьмого он был в доме на Саттон-плейс. Он уже звонил Джил, чтобы предупредить об опоздании, но ответа не было. К телефону никто не подошел. Джордан решил, что жена спит или вышла на прогулку с Мег и миссис Керквуд.
Поднимаясь в лифте, Джордан нервно барабанил пальцами по стене. Ключ дрожал в руке, никак не попадая в скважину. Джордану почему-то отчаянно хотелось поскорее увидеться с семьей.
Дверь открылась, но никто его не встретил. В пентхаусе царила полная тишина.
— Джил! Миссис Керквуд! — позвал Джордан
Джордан постоял в гостиной, размышляя, что делать. Куда все могли подеваться? Даже если Джил отправилась на прогулку с Мег, няня или кухарка должны были остаться.
Он поискал записку от Джил, но ничего не нашел. Он снова обыскал комнаты. Всюду абсолютный порядок. Сама обыденность обстановки казалась неестественно зловещей. Даже подушки и пепельницы на своих местах.
Войдя в спальню, он заметил в корзине сложенную "Нью-Йорк таймс". Тоже ничего необычного. Джил часто читала газеты в постели. Это сегодняшний выпуск, где сообщается об извержении вулкана.
Джордан возвратился в детскую, которую знал лучше остальных, постоял, рассматривая вещи Мег и нервно переводя взгляд с манежа на колыбель. Спустя несколько мгновений он сообразил, что что-то неладно. Недоставало плюшевого мишки и одеяльца Мег. Джордан распахнул дверь встроенного шкафа. Нет маленького саквояжа.
Джордан лихорадочно соображал, что делать. Поспешив на кухню, он поднял телефонную трубку и несколько долгих минут раздумывал, кому позвонить первому. Сейчас он вспомнил предчувствие беды, охватившее его сегодня утром, ощущение того, что сегодня в его жизни должно случиться нечто вроде кризиса или кульминации, после чего начнется новый отсчет времени.
Трубка слегка подрагивала в руке Джордана, пока он набирал номер нью-йоркской штаб-квартиры.
— Сэм Гэддис там? — спросил он.
— Нет, мистер Лазарус, еще в Вашингтоне. Хотите что-нибудь передать?
— Вызовите его и попросите немедленно позвонить мне. Я дома. Передайте, это очень срочно.
Повесив трубку, Джордан долго стоял один в тишине, боясь снова пройти по молчаливым комнатам, где больше не мог отыскать дочь. И осознание этой ужасной пустоты с каждой минутой все сильнее ранило его сердце.
К счастью, минуты через две телефон зазвонил.
— Сэм, — сообщил Джордан, — что-то случилось с Мег и Джил. Немедленно возвращайся в Нью-Йорк вертолетом. Приезжай в пентхауз.
И, оглядев пустую кухню, добавил:
— Да, Сэм, лучше позвони своим друзьям из нью-йоркского департамента полиции. Думаю, нам понадобится их помощь.
Глава 11
Нью-Йорк. 2 апреля 1980 года
Через несколько часов после исчезновения Джил Лазарус армия профессионалов, полицейских и частных детективов, была мобилизована на ее поиски.
Но успешное проведение операции сильно затрудняло то, что поиски пропавшей женщины должны были вестись в тайне. Учитывая критическую фазу осуществления плана Лазаруса и безупречный имидж Джордана в глазах американцев, было бы поистине губительным позволить публике узнать, что жена столь видного деятеля исчезла, похитив ребенка. План Лазаруса был серьезным, значительным предприятием, получившим помощь и поддержку такого высшего авторитета, как сам президент. Всякая сомнительная история подобного рода, связанная с личной жизнью Джордана, может отбросить осуществление этого плана на много месяцев, если не лет.