Близость
Шрифт:
Джорджия, зная о бедах Лесли, встретила ее теплой улыбкой и дружескими объятиями.
— Как Росс? — тихо спросила она.
— Насколько можно ожидать, неплохо, — ответила Лесли шепотом, чтобы малыш не расслышал тревоги в ее голосе.
Терри, которому уже исполнилось шесть с половиной, сначала стеснялся Лесли, говоря с ней слишком вежливо, застенчиво, но больше не прятался, как раньше, за материнской юбкой. Лесли ощутила укол в сердце, осознавая, как много она упускает, неделями не видя сына, не подмечая в нем перемен.
Сначала
Но потом былая близость постепенно начала возвращаться. Терри даже показал ей игрушки и подарки, полученные на последний день рождения. Среди них была и книга сказок, посланная Лесли. Она с гордостью наблюдала, как Терри умело обращается с игрушками и объясняет, как ими пользоваться.
— Ты вырос, — сказала Лесли, чувствуя, как чаще бьется сердце при виде крошечного личика. — Ты такой красивый, Терри. Скоро за тобой девочки начнут бегать.
— Вот уж не знаю, — ответил он, немного насмешливо, совсем как взрослый.
Лесли пыталась скрыть страх и тоску. Он становился с каждым днем все больше и так быстро менялся! Шесть месяцев — короткий срок для взрослого, но невероятно долгий для детей, преображавшихся, как по волшебству.
— А ты стала тоненькая, — заметил Терри, удивив мать проницательностью и памятью.
Только теперь Лесли поняла, что последний год не прошел для нее бесследно.
— Почему бы нам не приготовить что-нибудь перекусить? — предложила Джорджия.
Они вскипятили молоко для Терри, сварили кофе для себя и выложили на блюдо свежеиспеченные булочки. Старая заговорщическая атмосфера вновь установилась между ними, к концу обеда отношения вновь стали непринужденными.
Время от времени она ловила на себе взгляд Джорджии, исполненный сочувствия и сострадания. Джорджия совсем не боялась, что Лесли затмит ее в глазах Терри. Лесли была второстепенной фигурой в жизни мальчика, тетей, которую он любил, всегда был рад видеть, но и только.
И поскольку Джорджия все это прекрасно понимала, то не препятствовала ее отношениям с мальчиком. Терри это не повредит, но для Лесли значит очень многое.
В три часа Лесли повела малыша на обычную прогулку. Они медленно шагали по дорожкам пригородного поселка.
— Помнишь дорогу к нашему месту? — спросила она.
Терри взял ее за руку и повел в парк, находившийся в двух кварталах отсюда. Лесли была довольна, что мальчик точно помнит, где они обычно отдыхают — на маленькой, поросшей травой полянке под высокими дубами.
— Помнишь, — согласилась она. Терри улыбнулся.
— Хочешь поиграть? — предложила Лесли. — Может, покатать тебя на карусели? Или пойдем на горку?
— Пока нет.
Терри лег на траву и загляделся на ветви деревьев. Лесли, подумав, устроилась
Лесли затопило молчаливое отчаяние. Росс лежит в больнице, врачи опасаются нового инсульта, который наверняка убьет его, а этот маленький мальчик… она ему нравится… возможно, Терри даже немного любит ее, но он так ошеломляюще быстро растет, так мгновенно меняется… Просто невозможно надеяться, что он сохранит в памяти их игры, песни и забавы. Он оставлял ее позади, а сам удалялся, с головокружительной скоростью в собственный, недоступный ей мир.
Но она не отдаст того, что осталось. Последний год научил ее не жаловаться, не жалеть об отнятом, а быть благодарной судьбе за каждую малость. Несчастье превратило Лесли в стойкого оловянного солдатика, умевшего извлечь лучшее из каждой новой неприятности.
Он начал рассказывать о школьных приятелях, о занятиях, забавных проделках, сообщил, куда отправится на каникулы следующим летом. И каждое слово было благословением для Лесли, драгоценным эликсиром, сближающим ее с утерянным навеки сыном.
— Ну а теперь, когда ты стал взрослым и научился писать, может, как-нибудь отправишь мне письмо, — предложила она.
— Угу, — согласился Терри. — А ты мне ответишь.
— Будем друзьями по переписке.
— А что это такое?
Лесли объяснила, как могла, не выпуская маленькой ручонки, бессознательно цепляясь за единственную хрупкую соломинку, связывающую ее с будущим и, может быть, с сыном.
— Но нам ни к чему писать письма, — неожиданно заявил Терри.
— Почему?
— Потому что, когда я вырасту, то женюсь на тебе. Вот и письма не нужны.
— Верно, — кивнула Лесли, вне себя от радости, благодарная за столь буйную фантазию. И, неизвестно почему, этот сладостно горький момент, в течение которого она держала его в своих объятиях, стал еще более прекрасным, хоть и был столь мимолетен. К ее груди прижималось неуловимое, изменчивое существо, созданное из быстротекущего времени и ее любви.
Лесли была слишком погружена в свои раздумья, чтобы заметить еще что-то, кроме малыша, лежащего головенкой у нее на коленях.
И уж конечно, она и не подумала оглянуться и присмотреться к кустам за спиной, откуда за ними наблюдал Тони Дорренс.
Но на этот раз Тони даже не смотрел на Лесли.
Он не сводил глаз с мальчика.
И так же безошибочно, как Лесли распознала собственное сердце в Терри Бейере, так Тони Дорренс догадался, разглядывая крошечное личико, что перед ним его ребенок, их с Лесли сын.
Книга четвертая
Милее всех
Глава 1
Джонсонвилль, Лонг-Айленд. 16 июня 1979 года