Близость

Рэйн Ирина

– Не вспоминай эту дрянь, - рявкнул я и углубился в исправление текста.

– Может, в гости к нам сходим? Славка пирожков обещалась напечь.

Я отрицательно покачал головой. Не хотелось есть. Ничего не хотелось. Иногда мне нужно, чтобы меня просто оставили в покое. Парни это знали и не приставали с расспросами и излишней опекой. Закинул блокнот в рюкзак и направился к выходу.

– До завтра. В обычное время.

Я не уходил. Сбегал. Но не от себя, от мыслей, что кто-то меня боится.

________

Когда я просыпаюсь утром, я до дрожи боюсь,

Что кто-то может занять моё место.

Когда

я просыпаюсь утром, я до дрожи боюсь,

Что кто-то может занять моё место:

Зарабатывай деньги, прикидывайся милым,

Лечи больной животик -

Я вечно в подвешенном состоянии.

Сделай макияж, крошка.

Личико так и сияет - разве не забавно?

Мои друзья постоянно врут мне,

Но я-то знаю, о чём они думают:

"Жалкий червяк, ненавижу тебя, пошёл к чёрту.

Вижу тебя и хочу кричать во всю глотку.

Может, мне и больно, но бороться с тобой я не буду.

Ты ведь полный отстой.

Лучше сдохнуть, когда я..."

Глава 4

I told you I would tell you everything you want to know,

You want me to tell you now,

You pressure me to shout it,

Need to hear about it,

Think that I would count you out.

I let you find it on your own,

Then I found myself alone.

Uh oh, where can I go?

Everybody's watching me.

Uh oh, where can I go?

Everybody's watching me.

Ooh, ooh, what can I do

If you're not here to tell you?

Uh oh, where can I go?

Everybody's watching me.

The Neighbourhood - Everybody's Watching Me

Если у вас начинается шизофрения - не переживайте. Возможно, именно в этот момент за вами и следят.

Мне завидовали. Я даже привык к тому, что меня окружают люди, которые за проявляемым дружелюбием прячут свою злость и прикрытую улыбкой снисходительную иронию. Мы никогда не смогли бы стать близкими с такими людьми, я чувствовал фальшь. Но и перестать общаться с подобными знакомыми я не мог. Это бы означало открытое противоборство, а мне было абсолютно не до этого. Да и не зря, наверно, существует поговорка о том, что надо держать друзей близко, а врагов еще ближе.

– Ты классно выглядишь, впрочем, как и всегда!

Выслушивать подобное от девушки - это одно, но от парня... Я даже отвечать не стал, только коротко кивнул и развел руками, как бы говоря: ну да, вот такой вот я. Как еще одеться на танцевальный вечер в гимназии? По-модному рваные джинсы, черная футболка с любимой рок-группой, кожанка и ботинки с заклепками. Русые волосы растрепаны в непринуждённой хаотичности. Ненавижу свой природный цвет волос - он кажется мне обычным, серым. А я терпеть не могу все серое. Долгое время уговариваю отца разрешить мне покрасить волосы в черный цвет, но он считает это проявлением детскости. Я же продолжаю стоять на своем, знаю, что когда-нибудь сделаю это. И татуировками покрою шею. И другие части тела, конечно, но шею - обязательно. В качестве защитного барьера.

Никому не дам вцепиться себе в глотку.

Музыка оставляет желать лучшего. Очередная дурацкая попсовая мелодия сменяется еще более дурацкой. Я сосредотачиваюсь на том, чтобы двигаться, удерживая в руках Машку, приторно пахнущую какими-то сладкими духами и соленым потом. Убойное сочетание, действовавшее на меня, как катализатор. Раньше. Теперь это только физиология. Ни о какой симпатии к однокласснице не может быть и речи. Не после того, что она сделала.

– Милый, расслабься! Еще пару танцев, и все. Сможешь свалить отсюда со своими дружками в ваш вонючий разваливающийся гараж.
– Ей приходится кричать мне в ухо, чтобы я услышал ее голос сквозь шум и громкую музыку.

– Ненавижу тебя, - буркнул сквозь зубы и еще крепче сцепил челюсти. До боли и скрипа.

Она засмеялась и еще теснее прижалась ко мне. А потом и вовсе полезла за поцелуем. Мне пришлось давиться ее блеском для губ и изображать, что мне это нравится. Тело - предатель, отреагировало соответствующе. Я так давно не тр*хался, что готов был разложить Машку прямо здесь и сейчас. И плевать, что ненавижу ее, что она - последняя тварь. Мне нужно было сбросить напряжение, и поэтому я не дождался окончания мелодии и потянул ее в женский туалет. Знал, что парни меня прикроют перед дежурившим учителем. Какое мне вообще дело до него и того, что он подумает? Какое дело до того, что это завтра станет новостью номер один?

Терпеть не мог делать это в кабинке, но выбора не было. Хотелось по-быстрому и без продолжительных разговоров после. Никаких предварительных ласк. Машке это не было нужно - уже текла, как кошка в период течки.

В кабинку кто-то ломился, но мне было плевать. Я находился на грани экстаза, убыстрялся, чтобы достичь оргазма и свалить от этой потаскушки, которая готова была отдаться в сортире. Машка громко стонала, а я пытался закрыть ей рот, но только больше размазывал косметику у нее на лице и только больше злился. Оргазм убегал.

Почему никто из парней не остался стоять и караулить у дверей, понял гораздо позже. Всех вызывали в зал, чтобы директор смог сказать несколько слов о том, какое испытание нас ждет впереди, и как учителя будут скучать по нас. Я не верил в эти лживые слова. Я тр*хал свою любовницу, которую ненавидел, в бешеном ритме и от злости кусал губы. Человек, который стучал в дверь, не уходил. Бл*ть! Как будто это была единственная кабинка! Как будто это была вообще единственная уборная в здании!

Я распахнул дверь, не дожидаясь, пока Машка приведет себя в порядок, и натолкнулся на уже знакомый взгляд.

– Что тебе здесь надо, мелкая?

Она смотрела на нас широко раскрытыми глазами, покрасневшая то ли от танцев, то ли от стыда. Точно олененок.

– Простите, мне просто очень надо было ...

Ее лепет был никому не интересен. Машка, подтянув платье, подошла к зеркалу и посетовала на испортившийся макияж, а я наконец-то застегнул ремень и выбросил использованную резинку в ведро.

– Ну, так, иди! Чего стоишь? Свободно!

Она прошмыгнула в кабинку и закрыла дверь на щеколду. Как будто это ее бы спасло при случае. Наивная. Я засмеялся и вышел, даже не попрощавшись с Васильевой. Делать мне здесь было больше нечего.