Близость

Рэйн Ирина

– Или ты вернешься к Васильевой, или мы сделаем так, что ты даже ручку держать в руках не сможешь!

Я даже не пытался подняться. Понимал, что надо дождаться, пока они уйдут, а потом позвонить кому-нибудь, чтобы мне помогли добраться до дома. Отец в отъезде. Ругаться не будет.

– Вам-то какой от этого прок? Я мало вам заплатил?

Это просто законы бизнеса. Скупой платит дважды. Только ни черта я не был скупым. В последнее время половина моих денег уходила на то, чтобы эти упыри нас не трогали. Оказывается, им мало. У, жадюги! Чтоб у вас эти деньги прахом по воздуху

разлетелись!

– Машка заплатила нам больше,- был мне ответ. Никаких моральных принципов. Уроды.

Спустя еще несколько ударов "спортсмены" ушли.

Я вытащил телефон, посмотрел на разбитый экран и попытался набрать номер. Пальцы не слушались. Внутренности болели. Гребаные деньги. Везде они решают. Даже здесь.

– Помоги...

Я отключился быстро, успел только ответить на вопросы "где я" и "что со мной".

Очнулся дома у Клима. Именно его номер был последним из набранных. Стечение обстоятельств. Удачное для меня, так как у него был очень нужный в данной ситуации знакомый - студент медицинского института Макс. Его звали, когда не могли дойти до травмпункта, когда нужно было кого-то откачать или привести в чувство, когда не нужно было светиться и при этом необходимо было получить медицинскую помощь. Хотя бы такую. Диван в гостиной показался верхом удобства после холодной мокрой земли. Максим помахал передо мной рукой.

– Сколько пальцев?

Я сфокусировал взгляд на его верхней конечности:

– Два. Но если оставишь один, то покажу такой же.

Клим заметно выдохнул.

– Шутит, значит, жить будет. Наших предупредил. Кто так тебя и, главное, за что?

Я пытался встать с дивана, но голова еще кружилась.

– У тебя легкое сотрясение. Лежи, - скомандовал Макс.

– Суч*а Маха. Подослала ко мне "спортсменов", как будто е*ать ее больше некому...

Клим присвистнул.

– Видимо, она решила обязательно стать королевой выпускного бала. Даже таким способом. Что делать будешь?

Максим ответил за меня.

– А что он может? Ответить тем же не получится. У нее есть крыша. Придется смириться, окончить школу и выкинуть эту историю из головы.

Я откинулся на подушку и прикрыл глаза. Почему от баб всегда такие проблемы? Машка, привыкшая с детства получать все, что пожелает, могла получить любого парня из гимназии, но ей это было не интересно. Ей нужен был я. Точнее, только оболочка, видимость отношений. Меня тошнить начинало, когда я представлял, что снова буду ее игрушкой. И это не было последствием сотряса. Наверно, это было мне в наказание за все мои проступки, которых за всю мою недолгую жизнь скопилось немало.

***

Я предполагал, что она позвонит, но никак не думал, что наведается в гости. Пришлось открыть и впустить к себе в квартиру. После того, как Клим посадил меня на такси, я помнил только ощущение холодных простыней на собственной кровати и головокружение.

– Плохо выглядишь.

Машка была настолько довольна собой, что мне так и хотелось плюнуть ей в лицо.

– В отличие от тебя. Само солнышко. Так и сияешь.

Машка пропихнула меня в коридор и направилась в мою комнату.

– Отца нет?

–

А если бы был, это тебя бы остановило?

– Ну, не злись, пупсик.
– Она состроила гримасу и показалась мне еще неприятнее.
– Я не хотела, чтобы ты сильно пострадал, но и отпустить тебя просто так не могла. Ты же понимаешь, что на выпускном вечере должна блистать я, а не кто-то другой. У меня будет лучшее платье, лучшая прическа и самый популярный мальчик.

Я лег на кровать, поэтому ей пришлось усесться на компьютерный стул.

– Неужели ты думаешь, что после этого я буду с тобой спать?

Я только сейчас понял, какой у нее противный смех. Он резал мой тонкий музыкальный слух тупым ножом. На маленькие кусочки. Крошил в новогодний салат "оливье".

– Это необязательно, дорогой. Главное, придерживайся легенды и не вступай ни с кем в половые связи. Ты же понимаешь, что я не прощу измены, и в этом случае мне придется снова обращаться к нашим общим знакомым.

Я закрыл глаза, показывая, что не намерен больше общаться с этой швалью.

– Дура ты все-таки, Машка. За это время могла найти себе нормального парня... Знаешь, где выход.

Она подошла ко мне и целомудренно поцеловала в лоб, оставляя липкий след от блеска для губ. Хлопок закрывающейся двери заставил меня вздрогнуть и ненавидящим взглядом посмотреть на потолок. Он был белым, и это меня разозлило еще больше. Все черное.

***

Я не успел войти в гимназию, как тут же наткнулся на ту светловолосую деваху, что пролила на меня суп. Она шарахнулась от меня и поспешила скрыться с глаз. Я подумал о том, что своим выплеском злости напугал ее. Этот страх не был обоснованным, никогда не смогу поднять руку на девочку, тем более, младше меня.

– Ты чего такой?
– хлопнул меня по плечу подошедший Федька. Я замер посреди холла в задумчивости и мешал остальным ученикам.

– Да так... Задумался...

Я сидел на уроке и размышлял на тему страха. Несколько слов хватило для того, чтобы другой человек боялся меня. А чего надо бояться мне? Как выяснилось, я боюсь оказаться один, никому не нужным. Я боюсь потерять друзей. Я не хочу лишиться музыки, возможности ее писать и исполнять. Когда меня избивали, я думал лишь о том, чтобы они не сломали мне пальцы, чтобы я мог держать микрофон, и ноги, чтобы я мог выходить на сцену. То, что Машка оказалась такой су*кой, разозлило, но это стало для меня уроком - не все, кого ты считаешь друзьями, являются таковыми.

***

– Хорош, Эрик! Я уже пальцев своих не чувствую!
– Матвей отложил гитару и потер одну о другую руки.

Я понимал, что сегодня загонял парней, но ничего не мог поделать. Мне необходимо было написать эту песню. Новую песню о страхе. Он съедал меня изнутри, холодил кожу, тревожил. Он был частью меня, но при этом казался инородным телом, ведь я мужчина и не должен бояться. Но я боюсь. И от этого мне плохо.

– Эй, ты в норме? Отошел от той истории с Васильевой?
– Юрка продолжал вертеть в руках барабанные палочки. Мне кажется, он может никогда с ними не расставаться. Если бы ему позволили, то он бы и ел ими, и зубы чистил.