Близнецы

Уорд Пенелопа

— Отлично сделано, придурок! – Соня оглянулась на меня из коридора и последовала за подругой.

Я не придал значение ее словам, в тот момент она могла выстрелить в грудь, мне было все равно.

Прошло около получаса, прежде чем я сдвинулся с места. Мне нужно было что-то делать. Я взял телефон и написала ей.

Эллисон, пожалуйста, не бойся меня. Я должен еще так много тебе сказать. Я не собирался скрывать все это от тебя так долго. Я знаю, что ты не готова разговаривать со мной сейчас, но, пожалуйста, дай знать,

когда будешь. Я обещаю все объяснить, если ты меня выслушаешь.

Она так и не ответила, но я и не ожидал.

В ту ночь, когда я понял, что все, чего боялся наконец-то случилось, и хуже быть не может, меня охватило горько-радостное спокойствие. К худшему или к лучшему, правда раскрылась. Да, конечно, мне не удалось объяснить Эллисон это так, как я представлял, но основные факты она узнала. Ей нужно время, чтобы все обдумать, а мне придется набраться терпения.

На следующий день я сделал то, что давно откладывал: избавился от бороды и от последней тайны. Я рассказал маме обо всем без утайки, а она плакала, как никогда за всю свою жизнь. По ее словам, она очень встревожилась, когда Калеб вдруг сорвался с места и поехал ко мне в Чикаго, но знала, что спрашивать нас бесполезно – мы будем все отрицать.

— Милый, почему ты не рассказал? Почему эти годы скрывал от нас с папой, что твоя первая любовь умерла?

— Мне было стыдно. Было так много того, что, как мне казалось, огорчит вас, учитывая, как тяжело было с Кэлли в то время. Мне очень жаль, мам.

Мы с ней крепко обнялись.

— Во все это так трудно поверить. Как я теперь буду видеться с Эллисон, если она вернется к работе? Бедняжка, должно быть, так потрясена и сбита с толку. Скажи мне еще раз, почему ты не сказал ей правду о сестре, когда впервые увидел?

— Это вопрос на миллион долларов, – я вздохнул. – Мама, я не могу этого объяснить. Эллисон просто очаровала меня. Звучит банально, но я действительно думаю, что влюбился в нее с первого взгляда. Я хотел быть с ней, хотел, чтобы она по-настоящему узнала меня, и понимал, что как только расскажу правду, все закончится. Я был эгоистом, знаю.

— Да, но ты не желал причинить ей боль.

— Это последнее, чего я хотел, поверь мне.

— Я думаю, тебе нужно написать ей письмо, сынок.

— Письмо?

— Ты не сможешь объясниться с Эллисон в ближайшее время: она будет избегать тебя. Но ей нужно узнать, ведь ты, судя по всему, не смог рассказать ей ничего толком.

— Верно. Я просто был в шоке.

— Вот-вот. Поэтому я хочу, чтобы сегодня ты поужинал с нами, пообщался с сестрой и не забивал ничем голову, а когда вернешься домой, то обдумаешь хорошенько, что нужно сказать Эллисон. Ты сможешь это сделать?

— Разве у меня есть выбор?

— Нет.

____

После раннего ужина из спагетти с фрикадельками и пары бокалов красного вина я правда расслабился и пошел с Кэлли на прогулку. Держа сестру за руку, я впервые почувствовал,

что в конце концов все будет хорошо. Наверное, так подействовал разговор с мамой.

Вдруг Кэлли потянула меня через улицу. Я попытался ее остановить, но она лишь сильнее дернула меня за руку.

— Эллисон!

Сердце заколотилось, но потом я увидел, что Кэлли указывает на идущую через дорогу девушку с длинными темными волосами. Это была не Эллисон, однако дало мне понять, как будет волнительно снова ее увидеть.

Появится ли она на следующей неделе, чтобы работать с Кэлли? Вряд ли, но если да, то по крайней мере мама теперь все знает.

На самом деле она знает больше, чем Эллисон, но ненадолго. Вернувшись домой, я засяду за письмом. Нужно излить Эллисон душу, даже если в первый и последний раз.

Глава 32.1

Эллисон

Близнецы, сегодня ретроградный Меркурий может заставить вас рефлексировать, но это прекрасная возможность для духовного роста.

Спустя два дня после разговора с Седриком, я взяла недельный отпуск на обеих работах, сославшись на семейные обстоятельства.

Думаю, это можно так назвать.

Были весенние каникулы, улицы заполонили дети, и их звонкие голоса залетали в мою квартиру через окно вместе с теплым ветерком и щебетанием птиц. Это помогало расслабиться.

Мне до сих пор не верилось в то, что я узнала за последние дни. Я смотрела на фотографию Аманды, где она прислонилась к дереву. Звуки с улицы, казалось, дополняли сцену на фотографии и словно бы оживляли ее. На фото Аманда с любовью улыбалась фотографу. Было очевидно кому, но я все никак не могла это осознать.

Она мертва. Сестра, о существовании которой я даже не подозревала, мертва. Я никогда не знала ее. Зато Седрик знал. Оказалось, он знал о моем прошлом больше, чем я, и это раздражало.

Он был парнем моей сестры… парнем моей сестры. Это по-прежнему плохо укладывалось в голове.

Мне еще так много надо было узнать.

Почему именно он искал меня?

И почему сейчас?

Знала ли сестра обо мне до своей смерти?

Оставалось так много вопросов без ответа, но как только Седрик рассказал мне правду, я не могла видеть его ни секундой дольше.

Найдя фотографию, я ни на минуту не сомневалась, что на ней я, хоть и не помнила, когда или кто меня снимал. Правда повергла меня в такой шок, что невозможно описать.

Было впечатление, что я попала в какую-то мыльную оперу, и сначала все казалось полнейшей бессмыслицей. Но чем больше думала об этом, тем больше это начинало походить на правду. Я ведь ничего не знала о моей биологической матери или обстоятельствах моего рождения.

Мама всегда говорила, что она тоже ничего не знала, и это была правда: она бы никогда не скрыла от меня ничего подобного.