Близнецы
Шрифт:
А Брук меняет свою жизнь, что может сильно разозлить и спровоцировать его…
Дом в Уиндермире был тихим и угрюмым, словно погрузившимся в скорбь после ссоры между Джейсоном и Чарлзом. Мелани большую часть времени проводила в своей светло-желтой спальне на первом этаже. Джейсон, Гейлен и Элис были предоставлены самим себе в дальнем крыле виллы.
Джейсон играл с Элис перед камином в спальне. И пока он играл с бесценной маленькой девочкой, которая, возможно, была его дочерью, его мысли переключились на Гейлен и на серьезную задачу, которую он поставил перед ней. Что она
Гейлен сидела на полу. Вокруг нее лежало содержимое письменного стола – письма в коробках из-под обуви и дневник в кожаном переплете; эти бумаги стали частичками мозаики, собрав которую она получила напугавший ее ответ.
– Гейлен?
Она оторвала взгляд от дневника. Джейсон был уверен, что она плачет.
«Мне так жаль, что я заставил тебя сделать это», – думал Джейсон, проклиная свою беспомощность.
– Все это кажется невозможным, – прошептала Гейлен. Как вообще Чарлз выжил? Выжил ли он на самом деле? И кто посмеет обвинять Чарлза за любой поступок, какой бы он ни совершил?
– Что, дорогая?
– Твой отец считал Чарлза виновным в смерти твоей матери. Он так и не смог простить Чарлза за это, и он даже никогда не пытался полюбить его.
– Но моя мать умерла, когда мы родились.
– Да. Но ты родился первым. И… – Эллиот описал состояние Мередит, когда она лежала в больничной палате после рождения их ненаглядного Джейсона, – …казалось, твоя мать чувствует себя превосходно. Никто не знал, что у нее близнецы. У нее началось кровотечение. Второй ребенок – Чарлз – появился на свет, когда было уже невозможно спасти Мередит.
– Я не знал об этом. – Джейсон нахмурился. – Во всяком случае, для обвинения нет никаких оснований, – твердо добавил он. – Она умерла, потому что у нее были близнецы. Не имеет никакого значения, какой именно из близнецов родился вторым.
– Для твоего отца это имело значение. Он не хотел, что бы Чарлз выжил. Первые два месяца жизни Чарлз провел в больнице. Ты знал об этом?
Джейсон покачал головой. Он сел на пол перед Гейлен и тихо прошептал:
– Расскажи мне все.
Дневник Эллиота представлял собой подробную, красноречиво и превосходно написанную хронику рождения и жизни его сыновей-близнецов. Страницы дышали волнением и страстью – огромной любовью к Джейсону и ненавистью к Чарлзу. Эллиот был блестящим, проницательным, здравомыслящим человеком. Он сознавал, что его ненависть к младшему сыну была беспочвенной. Эллиот презирал самого себя за то, что ненавидит Чарлза. Он понимал, какую боль приносит маленькому мальчику с озадаченным взглядом карих глаз. Эллиот все это знал, но ничего не мог поделать с собой, он не мог справиться со своей ненавистью.
– У вас с Чарлзом был ваш собственный язык? – спросила Гейлен. Она не стала упоминать их младенчество и раннее детство. Джейсон не мог помнить, а она не могла рассказать ему о длинных, темных, полных одиночества часах, которые Чарлз проводил в своей детской кроватке, в то время когда Джейсон играл со своим любящим отцом. Это вызвало в Гейлен сильную ярость. Как можно поступать так с беспомощным, невинным младенцем?
– Да, был, до тех пор, пока Чарлз не решил, что больше не хочет общаться на этом языке.
– Отец заставил его это сделать.
– Нет!
– Эллиот
– Нет. Он никогда бы этого не сделал.
– Да, Джейсон, сделал бы. Эллиот отослал Чарлза, когда ему и тебе исполнилось двенадцать лет, разве не так?
– Чарлз сам хотел уехать. Ему стало скучно. Чарлз был таким умным; его развитие замедлялось, когда он находился здесь и учился вместе со мной.
– Нет. Чарлз умолял Эллиота не отправлять его из дома.
– Когда Чарлз приезжал на каникулы, он казался беспокойным и холодным. Мы уже не были с ним близки.
– Может быть, это из-за того, что ты никогда не отвечал на его письма, – тихо произнесла Гейлен.
– На его письма?
– Чарлз писал тебе каждую неделю в первые несколько лет. Потом письма стали приходить не так часто. Они все здесь, разложены по датам на почтовых марках, они остались нераспечатанными. – Гейлен указала на коробки из-под обуви, лежавшие на ковре.
– Нет. – На глаза Джейсона навернулись слезы, его голос сломался. Его рука дрожала, когда он потянулся к ближней коробке. Он вытащил одно из писем и смотрел на него невидящим взглядом. – О чем в нем говорится?
– На конверте написано: «Господину Джейсону Синклеру, оруженосцу». – Гейлен задумчиво улыбнулась, глядя на крупный мальчишеский почерк и поражаясь чувству юмора маленького мальчика. Когда-то Чарлз и Джейсон были лучшими друзьями. Они бы могли оставаться лучшими друзьями, если бы Эллиот… – Письмо адресовано на имя Эллиота.
Гейлен открыла конверт. Он оставался запечатанным больше двадцати лет. Это было первое письмо Чарлза. Он написал его в первый же день, когда приехал в Морхед. Чарлз с воодушевлением рассказывал о своей новой школе, о старинных красивых зданиях и о директоре: «Совсем как персонаж из «Оливера Твиста». Гейлен читала письмо с энтузиазмом, так же, как оно было написано; но они оба чувствовали одиночество Чарлза. Чарлз пытался казаться счастливым ради своего близнеца, хотел разделить вместе с ним это приключение, но он так сильно скучал по Джейсону!
– Я не могу… – Джейсон поднял руку. «Я не могу больше это слушать».
Гейлен и Джейсон сидели молча. Элис тихо гукала на одеяле, расстеленном на полу между ними. Она вела себя очень тихо, словно понимала, что ей предстоит узнать что-то очень важное и очень печальное о ее отце. Кем бы он ни был.
Джейсон наклонился, поцеловал малышку в бархатно-мягкую щечку и рассеянно провел рукой по ее темно-каштановым кудрям.
– И он отрекся от него, потому что… – наконец начал Джейсон.
– Потому что Чарлзу исполнилось восемнадцать лет, и он больше не нуждался в положенном по закону опекунстве.