Близнецы

Стоун Кэтрин

– Почему? Это не имеет к тебе никакого отношения. Это наше с Гейлен дело. – Его горечь казалась бездонной.

– Это касается всех нас. Это имеет отношение к будущей жизни этой маленькой бесценной девочки.

– Да. Дело в ее наследстве, – прошептал Чарлз. – Очень плохо, что она встала между нами – между нами троими, – потому что мы все трое не слишком уж ответственные.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я испытываю отвращение к тебе, к Гейлен и к себе тоже. Отвращение и разочарование. Никто из нас троих не вел себя как настоящие

друзья, не говоря уже о поведении братьев или…

– Настоящие? – гневно перебил его Джейсон. – Странно, что такое слово сорвалось с твоих губ. Вероятно, ты понятия не имеешь, что оно означает. Потом ты станешь вещать о братской любви и честности. Давай же, продолжай, чтобы притворство стало полным!

– О чем ты говоришь, черт побери? Боже мой, Джейсон, я хоть когда-нибудь обманывал твое доверие? Хоть когда-нибудь? Когда я был нечестным с тобой? – настаивал Чарлз, не веря своим ушам.

– Когда? Я скажу тебе. Когда для нас было так важно остаться братьями, любить друг друга и заботиться друг о друге, доверять друг другу. Вот когда. Это ты создал между нами атмосферу недоверия и нечестности, а не я.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, Джейсон, – прошептал Чарлз. – Когда? Скажи мне.

– Когда умер отец. Ты так и не сказал мне, почему он отрекся от тебя.

– Я же говорил тебе, что не знаю этого.

– Это и есть ложь.

– Это не ложь.

– Я не верю тебе. Но поверь, Чарлз, если Элис окажется твоей дочерью, я буду бороться за нее. – Тон Джейсона стал ледяным и угрожающим. – Я сделаю все возможное, чтобы держать ее подальше от тебя. Может, мне и не придется ничего делать. Ник, кажется, немного беспокоится насчет твоего загадочного появления здесь в тот день, когда умер отец…

– Ты не можешь в это верить, – промолвил Чарлз. Он взглянул на брата и увидел ненависть в его глазах. – О Господи, ты действительно веришь в это?

– Да, Чарлз, верю.

Джейсон пристально смотрел на Чарлза. Его светло-голубые глаза были неумолимы. Наконец, не говоря больше ни слова, он повернулся и ушел.

Чарлз рухнул в кресло и обхватил голову руками. Мелани видела, как от страдания напряглось все тело Чарлза, а потом задрожало от гнева и ощущаемой безысходности. Как она может помочь ему? Она бы предложила ему свою любовь, но она не может. Кроме того, Чарлз вообще забыл о том, что она находится здесь. Лучше всего, если она просто тихонько уйдет, ничем не напоминая о себе.

Мелани поднялась, чтобы уйти. Разум подсказывал ей: уходи; но сердце требовало: останься! Мелани подошла к Чарлзу и нежно дотронулась до его плеча. Чарлз посмотрел на нее в изумлении, его лицо было бледным, а взгляд – рассеянным. Но он все-таки проявил самообладание. На его лице появилось выражение беспокойства – беспокойства за нее. Он взял ее руки в свои ладони.

– Мне так жаль, что ты оказалась свидетельницей этого неприятного разговора.

– Не переживай из-за этого, – искренне сказала ему Мелани. «Я верю тебе, Чарлз».

Это

было ужасной ошибкой – не убить ее. Я позволил сентиментальности одержать верх над моей миссией. Такого больше не случится! На этот раз будет достаточно крови для двух убийств. На этот раз будет кровь близнеца!

Манхэттенский Потрошитель слегка нахмурился. Он размышлял над тем, убивал ли он когда-нибудь до этого близнецов…

– Вы уже второй человек, который спрашивает меня об этом сегодня, – ответил начальник порта залива Пеконик.

– Действительно? И кто же был первым? – спросил Ник. – Наверное, Чарлз?

– Джейсон Синклер появился здесь рано утром.

– Что вы сказали ему?

– То же самое, что собираюсь сказать и вам, – правду. Эллиот Синклер один вышел в штормовое море навстречу своей смерти.

– Вы уверены в этом?

– Да, – ответил начальник порта с некоторым нетерпением. Джейсон Синклер также допытывался у него об этом. – Я видел, как он приехал сюда. Я помог ему подготовить яхту. Мы разговаривали о грозовых тучах, надвигающихся издалека. Я отдал швартовы и наблюдал, как он уплывает.

При последних словах его голос стал тихим, словно он мог предвидеть случившееся и испытывал чувство вины за то, что не отговорил Эллиота от смертельно опасного плавания.

– А в чем дело?

– Мы просто проверяем, был ли с ним кто-то еще.

– Нет, никого не было. И хорошо – ведь если бы с ним кто-то находился, то он бы тоже погиб. Яхта была сильно повреждена.

Ник это знал. Он видел фотографии. Ник видел фотографии яхты и фотографии трупа Эллиота Синклера.

– Итак, Джейсон приходил сюда, – размышлял вслух Ник.

– Он превосходный яхтсмен, такой же, каким был его отец. Конечно, и в настоящее время он больше выступает за яхт-клуб Нью-Йорка…

– А как насчет другого сына, Чарлза?

– Он не яхтсмен.

– Он проводил здесь немного времени?

– Нет.

– Вы бы узнали его?

– Конечно. Он как две капли воды похож на отца.

По дороге из Саутгемптона в Манхэттен Ник решил, что полиция Саутгемптона оказалась права: Эллиот Синклер погиб во время сильнейшего шторма. Появление Чарлза было простым совпадением, и даже если при этом было что-то большее, какое-то предчувствие, то это уже не имеет никакого отношения к преступлению.

И может быть, тяжкое страдание в карих глазах Чарлза в тот день, когда напали на Мелани, и его гнев, когда Ник предположил, что он мог сделать это, не являлись признаками вины. Возможно, они стали проявлением чувств страстного человека, который был глубоко и отчаянно влюблен.

«Мне нужно поговорить с ним», – подумал Ник.

Импульсивно Ник решил направиться в офис Чарлза. Ему удалось увидеться с Чарлзом спустя десять минут после приезда.

– Я до сих пор не получил от вас подтверждения вашего алиби, – сказал Ник.