Близко к сердцу

Хэсли Одри

Исчерпывающий ответ, саркастически подумала Эстелл.

— Вы ничего не объяснили, несмотря на свое предложение вчера вечером, — раздраженно заметила она. — Именно поэтому я и спрашиваю!

— Итак, что вы хотите узнать? — спросил он, холодно сверкнув глазами.

— Если это дело Питера, почему он сам не проводит анализы?

— Это не его дело!

Эстелл присвистнула, глядя на него через стол.

— Огромное спасибо! Если вы все так объясняете своим сотрудникам, я могу лишь сказать: да поможет

им Бог!

— Вам требуется объяснение причин и смысла эксперимента, чтобы немного помочь в элементарных лабораторных работах? — спросил он, сердито взглянув на нее.

— Забудьте о том, что я проявила какой-то интерес! — резко парировала она, отпивая кофе из чашечки. — Мы все сделаем в молчании.

Стивен, поджав губы, взял кофейник и наполнил свою чашку.

— Дай мне передохнуть, Эстелл! — прошептал он. — Я пересек так много часовых поясов, что сейчас не совсем уверен, какой путь правильный. — Он размешивал сахар с отсутствующим выражением на лице. — Я не знаю, удалось ли Питеру воспроизвести растение в его первоначальном виде, но скоро мы узнаем это, проводя испытания… — Он сделал глоток кофе и с грустью продолжил: — Питер и мой отец прошли долгий путь вместе… Впервые они встретились, когда были детьми, и с тех пор постоянно переписывались, вплоть до смерти отца.

Его отец, подумала Эстелл, и сердце ее сжалось.

— Стивен, я… я… — заикаясь, начала она и остановилась: внезапное чувство вины нахлынуло на нее. — Послушайте, если вы не будете рассказывать об этом…

— Решите наконец, хотите вы услышать об этом или нет? — прервал он ее раздраженно.

— Хочу, — ответила она механически. Из того немногого, что рассказывал ей Роналд, она знала, что Стивен перенес душевные травмы, болезненность которых была ей хорошо известна.

— Питер наткнулся на это растение несколько лет назад и написал о нем моему отцу. Какое-то племя, живущее в джунглях, использовало его в лечебных целях — главным образом в качестве противоядия и антигистамина. Питер был уверен, что его стоит изучить.

Он прервал рассказ, чтобы попросить официанта принести счет.

— После смерти отца Питер время от времени экспериментировал с различными средствами, способствующими росту. Не так давно он связался со мной и предложил несколько растений, которые, по его мнению, достойны исследований.

— Должно быть, Теодор очень нервничает в ожидании начала экспериментов, — сказала Эстелл, когда официант вернулся со счетом.

— Не уверен, что он будет слишком много думать об этом, пока не получит результатов, — заметил Стивен довольным голосом. — Но он будет продолжать, пока не добьется успеха, — ведь это Питер! Поставьте перед ним ботаническую задачу, над которой следует поломать голову, и он с радостью посвятит хоть десять лет тому, чтобы решить ее или доказать,

что решения не существует.

— Как вы считаете, есть шанс, что он решил ее? — спросила Эстелл, когда они вставали из-за стола.

Стивен пожал плечами.

— Кто знает!

Он встретился с ней взглядом, а затем его глаза медленно пробежали по ее фигуре сверху вниз и в обратном направлении и остановились на полуоткрытых губах и возбужденном румянце, вызванном его размышлениями вслух.

Когда он вновь посмотрел в ее глаза, на его лице было выражение насмешливого вызова.

3

Разговор в знаменитом кафе огорчил обоих.

Эстелл всегда была склонна к мрачным раздумьям и сейчас поняла, что погружается все глубже в давно похороненные воспоминания, которые растревожило появление Стивена. Что касается Стивена, то в какие-то моменты он был раздражительным и циничным, а в какие-то — насмешливо-непристойным, и его глаза под тяжелыми веками, встречаясь с глазами Эстелл, казалось, делали такие предложения, которые никак не вязались с произносимыми безобидными словами.

Какие бы воспоминания этот разговор ни пробудил у него, Эстелл в результате получила представление об отрицательных качествах Стивена.

До сих пор она воздерживалась от выпадов против него, хорошо помня, насколько ужасным было ее собственное поведение, когда она пыталась справиться с опустошающим душу горем.

— Роналд упоминал, что вы решили стать учителем, — сказал Стивен, когда машина остановилась, попав в очередной затор. — Почему?

Эстелл внутренне подобралась: в тоне его вопроса не чувствовалось особого интереса.

— Решила, что настало время иметь определенную профессию… И отец у меня преподавал.

— Какой предмет?

— Химию.

Теперь они оба будут более сдержанными, подумала Эстелл. Одно фальшивое замечание в отношении ее отца — и она уже не сможет так горячо сопереживать ему и сдерживать свое чувство оскорбленной гордости.

— Надеюсь, у вас нет планов на сегодня? — пробормотал он, когда машина, продвинувшись на несколько футов, опять остановилась. — Мы можем застрять здесь до темноты. Это было бы забавно!

Эстелл допустила ошибку, взглянув на Стивена. Она опять наткнулась на взгляд, который однозначно можно было расценить как предложение лечь с ним в постель, и к тому же явно насмешливый.

— Почему вы делаете это? — взорвалась она не сдержавшись.

— Делаю что?

— Смотрите на меня так!

— Как?

Эстелл плотно сжала губы. Ну что ж, она приехала в Дан-Лэре явно не вовремя. Вероятно, Стивен был не способен на возвышенные чувства, которыми она по наивности его наделяла, и судьба свела ее с невоспитанным грубияном.