Ближе к телу

Никольская Наталья

Пока я пила чай, Артур и Лиза приставали к Евгении Михайловне с вопросами:

— Баб Жень, а что это такое? Почему луны нет? Как звезды загораются? — доставали они бабушку с обеих сторон. Я бы, наверное, не выдержала такого потока любопытства, но баба Женя держалась стойко. Она изящно дымила сигаретой в длинном мундштуке и пространно отвечала на детские вопросы.

Наконец, насытившись вкуснейшей выпечкой, делом рук Евгении Михайловны, я забрала детишек от бабушки. Соскучилась по ним страшно! И мы пошли на остановку. Лизонька лепетала что-то о новых мультиках, Артур смотрел на нее как взрослый на малыша и высокомерно

держал меня под руку. Я поминутно обнимала детей и прижимала их к себе.

Какая-то бешеная машина вырулила прямо из-за угла и понеслась на меня. Я растерялась, дети вцепились в меня и словно оцепенели. Лизонька закричала. Я бросилась в одну сторону, потом в другую, не зная, куда бежать. Потом собралась с силами и толкнула Артура и Лизу на обочину. Машина объехала меня, взвизгнув тормозами. Так и с ума сойти недолго! У меня нервы не железные. Слезы сразу хлынули из глаз, слезы облегчения. Господи, неужели я могла погибнуть под колесами этой машины! Тем более, дети! Если бы я их не оттолкнула… Я же не переживу такого. И я бросилась к детям. Но моих маленьких запихнули в машину и повезли не знаю куда. Опоздала на несколько секунд. Я с ревом бросалась к людям и не понимала, почему же мне никто не хочет помочь. Господи, какой ужас! Я не переживу.

— У меня украли детей! Помогите мне! Их увезли на какой-то машине, — вцепилась я в рукав человека в милицейской форме. Он невозмутимо посмотрел на меня и заметил с ледяным спокойствием:

— Пить надо меньше, гражданочка. А то не только детей, себя саму потеряете.

О боже! Ну что это такое! Да не пила я, что и попыталась объяснить надутому менту. А язык заплетается только от переживаний. Он не поверил. Резким жестом отцепил мою руку от своего рукава и заявил:

— Идите домой, если не хотите провести ночь в отделении милиции. В вытрезвитель вас доставлю, — с коварной улыбкой заявил милиционер.

Меня?! В вытрезвитель?! Меня, кандидата наук по психологии, к бомжам и пьянчугам? Вот уж правда, моя милиция меня бережет. Оказывается, Жора — едва ли не идеальный милиционер, бывает значительно хуже. Например, этот — ну неужели ему сложно было помочь мне? Мысли путались. Я внезапно осознала весь ужас ситуации. Ужасно хотелось потерять сознание, чтобы время застыло, ничего не ощущать и не думать о том, что случилось. Но стало страшно за детей — если их мамочка о них не позаботится, то кто? Надо их как можно быстрее спасти.

Ну что же мне делать? Никто не верит, что у меня увезли детей — что, глаза дома забыли, что ли? Господи, ну почему люди такие злые? Кажется, меня считают сумасшедшей, сбежавшей из ближайшей психушки. Даже сторонятся. Я присела на лавочку — ноги меня не держали — и разрыдалась. Ну хоть кто-нибудь помогите! Мой мысленный призыв был услышан — рядом со мной на лавочку опустился какой-то мужчина и спросил:

— Девушка, что-то случилось?

В его голосе даже прозвучало сочувствие, из-за чего я разревелась еще сильнее и сбиваясь, объяснила ситуацию, с надеждой глядя на этого человека. Конечно, очки были залиты слезами — но я не могла не запомнить единственного человека, проявившего ко мне хоть какое-то участие. Он был высоким и довольно привлекательным, с пушистыми темными усами и блестящими глазами. И так сочувственно поглаживал мою руку!

Наконец, высказавшись, я спросила срывающимся голосом:

— Что мне делать? Куда бежать?

— Никуда не надо

бежать, детка, — невероятно панибратски заметил мужчина, начиная поглаживать уже мою коленку.

— Пойдем со мной, я помогу тебе успокоиться.

Только тогда я поняла, почему же этот тип решил мне посочувствовать, и резко поднялась, отбросив его руку:

— Да как вы посмели! У меня такое горе, а вы…

— Да ладно тебе ломаться, — хватая мою ладонь, мужчина дыхнул перегаром. Как же я раньше не заметила — он просто пьяный! Я испуганно вырвала руку и рванула куда подальше, не в силах сдержать слезы. Снова как подкатило — перед глазами какая-то красно-черная пелена, и голова кружится. Я мотнула головой, отгоняя дурноту. В обморок я падать не стала — дорога каждая секунда. Надо что-то предпринять.

Что же делать? Что я могу сделать, спрашивается? Куда бежать? В милиции мне могут и не поверить, как этот ужасный постовой, еще посадят в вытрезвитель. Еще этот пьяный — он так ругался, что я даже здесь слышала и краснела. Господи, нельзя же меня так оскорблять! Будь на моем месте Полина — она-то сумела бы разобраться с таким наглым идиотом. Она-то не спустила бы ему ни единого оскорбления. Он бы испугался не на шутку и потом всю жизнь лечился от ушибов.

Боже, откуда у меня столь кровожадные мысли? Это у меня-то? Впрочем, чему удивляться? Я же не раз за свою практику сталкивалась с тем, что люди ожесточаются при столкновении с жизненными коллизиями. Вот и я не смогла избежать этой участи. В самом деле, оставила бы детей у бабушки — и ничего бы не произошло. Лучше бы Полине помогла — зато Артур и Лизонька были бы в безопасности.

Полина!

Времени нет. Нужно что-то делать. И я рванула к телефону. Единственный человек, который может мне помочь — Полина. Как же я раньше об этом не подумала! Полечка же обязательно поможет мне. Она никогда еще не бросала меня в сложных ситуациях. А тут история сложнее не бывает. Может, это расплата за грехи? Как я ответила на ее доброту и понимание? Полина же всегда помогала мне, когда я не по собственной воле, разумеется, влезала во всевозможные истории. Я же отказала сестренке в такой мелочи — помочь с расследованием! Наверное, это и впрямь наказание, данное мне свыше — неужели нельзя было согласиться с Полиной. Ну что ж — время назад не вернешь, к несчастью, но Полина обязательно найдет моих детей.

Я судорожно искала в сумке телефонную карту. Наконец нашарила ее на самом дне, дрожащими пальцами сунула в прорезь телефона. И поняла, что от страха забыла номер.

— Ну же, ну же, — бормотала я, напряженно роясь в глубине своей памяти и не обращая внимания на людей, вставших в очередь. Толпа начинала роптать. Но какая мне разница! Я же должна позвонить сестре!

— Девушка, побыстрее не можете? — ехидно заметила толстая дамочка, переступавшая с ноги на ногу. — Вы же не одни. Не задерживайте людей.

Я только помотала головой. И это подействовало! Я всегда говорила, что в таких случаях может помочь просто жест или случайно услышанное слово. Иногда в стрессовых ситуациях из головы начисто вылетает что-то известное с детства, и никак не можешь вспомнить. Стоит что-то услышать или увидеть, как информация проявляется. В памяти, как на только что чистом листе бумаги, всплыли жизненно важные для меня цифры. Только бы Поленька была дома! И я набрала номер дрожащей рукой.