Блистательные дикари

Бернелл Марк

Кэтрин следила, как дождевые струи сползали по оконному стеклу. Временами поднимался ветер, и рамы дребезжали от его порывов. Девушка продолжала вытирать полотенцем мокрые волосы.

– Еще вопрос, – продолжал свои расспросы Элмор. – Что бы вы стали делать, если бы выяснилось, что она обыкновенная смертная женщина?

– Если бы она была «обыкновенная смертная», как вы говорите, ей бы сейчас стукнуло шестьдесят.

– Мой вопрос носит чисто гипотетический характер. Предположим, эта Кейтс – смертная женщина. И вот выясняется, что она действительно совершила все то, что ей приписывают.

И ей не шестьдесят, а столько, на сколько она сейчас выглядит. Что бы вы в подобном случае сделали?

– Я бы ее убил, – мрачно признался Крис.

Элмор вопросительно поднял брови.

– И что, вам бы даже в голову не пришло обратиться в полицию?

– Нет. Потом, возможно, я бы так и поступил. Но только потом. После того, как разделался бы с ней.

Элмор задумчиво закивал головой:

– Да, да. Все так. Легко говорить, когда ситуация исключительно гипотетическая.

– Вы что, мне не верите?

– Как вам сказать? Одно дело – говорить… Вот вы, к примеру, уверены, что. когда возникнет критическая ситуация, вы будете в состоянии вонзить в тело клинок?

– Клинок?

– Если она будет смотреть вам в глаза, вы сможете ударить ее кинжалом? Как вы думаете?

Крису понадобилось некоторое время, чтобы как следует обдумать и вопрос, и свой ответ на него. Наконец он произнес:

– Да. Думаю, что смогу. Когда я вспоминаю о своих родителях, утвердительный ответ, как ни странно, представляется проблематичным – уж больно давно все это было. Иногда мне даже кажется, что все это было не со мной, что это воспоминания какого-то другого человека. Но когда у меня перед глазами встает Джулия в ужасных шрамах, когда я вспоминаю все те годы, которые она провела в психушках, находясь в вечном наркотическом полусне… Тут не место колебаниям, и я с полной ответственностью заявляю: да, я смог бы ударить эту женщину кинжалом, если бы обстоятельства мне позволили. И мне бы хотелось лично наблюдать, как эта тварь испускает дух.

Элмор крепко сжал окурок своей самокрутки и еще разок к нему приложился. После чего обратился к Кэтрин:

– А что вы думаете по этому поводу?

– Я тоже хочу ее смерти, – твердо сказала она. – Тюремное заключение для нее – слишком легкая кара, независимо от того, сколько лет она проведет за решеткой.

– Послушайте, Ричард. К чему все эти разговоры? – осведомился Крис. – У меня такое впечатление, что гипотетического в них становится все меньше и меньше.

Элмор робко улыбнулся:

– Согласен.

Кэтрин и Крис, словно по команде, посмотрели друг на друга. Элмор тем временем, тяжело отдуваясь, привстал с кресла и с трудом разогнул спину.

– На самом деле возможность ее убить имеется, – торжественно объявил он.

Крис вздрогнул.

– Но ведь она, кажется, способна жить вечно?

Элмор наконец сунул совсем уже крохотный окурок самокрутки в глиняную пепельницу и сказал:

– Все верно, если ее предоставить воле судьбы, то она с этим малым так и будет коптить небо до скончания веков. Но у них у всех есть ахиллесова пята.

– И вы всегда об этом знали? – спросила Кэтрин.

– Нет, леди. Ничего подобного! – с волнением в голосе произнес Элмор. – Раньше я был

убежден в обратном.

– Не понимаю.

– Я провел долгие годы, пытаясь избавиться от всего этого, отмести прочь, как пошлый предрассудок. Я только и делал, что пытался убедить себя в том, что за всем этим ничего, кроме легенд, не стоит. Но с тех пор как мы с Джозефом соприкоснулись с этим явлением… я стал подозревать, что все не так просто.

– И Коптет тоже подозревает?

Элмор поднял руку:

– Повторяю. Мы ничего не знаем наверняка. Вот почему мы все это затеяли. И у нас было сколько угодно свидетельств, что такого рода вещи постоянно случаются. И мы честно пытались найти разумное объяснение подобным явлениям – если не научное, то хотя бы логическое. И все это время нас не оставляли определенные подозрения.

– Вы хотите сказать, вы верили в то, что подобные существа в самом деле существуют? – спросил Крис.

Элмор тщательно обдумал свой ответ:

– От фактов не отмахнешься. Чем больше мы раскапывали подобных случаев, тем сильнее мы сомневались в логике. Вы только подтвердили догадки, которые мы так и не смогли подкрепить доказательствами. Поэтому лавочку пришлось прикрыть.

– Но почему? – спросила Кэтрин.

– Потому что без доказательств все подозрения – какими бы серьезными они ни были – являлись помехой в нашей главной работе. Нам и без того было сложно убедить хоть кого-нибудь из власть имущих серьезно отнестись к нашим исследованиям и к нам лично. А если бы мы выдвинули фантастические теории, не подкрепленные доказательствами, нас бы просто высмеяли, и тогда – конец всем начинаниям.

Кэтрин вспомнила приближавшуюся Рейчел, потом подобие борьбы, завязавшейся между ними, жжение в области пульсирующей артерии и растекавшееся по телу онемение. Затем – провал. А потом голос Криса, взывающий к ней. Когда она открыла глаза, первую минуту ей было трудно понять – жива она или уже умерла. Кэтрин помотала головой, отгоняя наваждение. Элмор все еще вдохновенно рассказывал о своем:

– …редкий случай, поверьте. Мы сталкивались с таким только два раза. Но потом память об увиденном притуплялась, а вслед за этим появлялась возможность сделать вид, что ничего вроде и не было. Со временем я убедил себя, что мы с Джозефом ошибались. Не так уж это и трудно, доложу я вам. И вот появляетесь вы с девушкой и вместо того, чтобы успокоить меня, не только бередите старые раны, но и подбрасываете в топку уголек.

Крис извлек из кармана пачку «Мальборо» и закурил.

– Скажите лучше, как нам с ней разделаться?

Элмор проследовал к книжной полке и вернулся с альбомом. Он пролистал с десяток страниц, прежде чем нашел ту, которую искал. Он протянул альбом Крису, который положил его на пол перед Кэтрин, сидевшей скрестив ноги около камина. Девушка сразу узнала фотографию. На ней была запечатлена группа изможденных людей, с надеждой вглядывавшихся в экзотический кинжал, который поднимал к небу один из них. Все они стояли рядом с небольшой церквушкой, воздвигнутой на крутом каменистом склоне. Деревья вокруг торчали мертвыми черными силуэтами. Кэтрин отказывалась верить, что они способны были расцвести весной.