Блистательные дикари
Шрифт:
– На четвертом этаже, – ответил Дэвид Смит, – но предупреждаю вас, лифт не работает.
– Чудненько! – с раздражением произнес Дейли, бросив окурок на тротуар и раздавив его каблуком. – Кто она?
– Ее зовут Сара Рейнолдс. Ей двадцать шесть лет, не замужем.
– Она живет одна?
– Нет, с подругой. Мэри Бич. Сейчас ее нет. Она уехала в Грецию, чтобы провести там отпуск.
– И с чего это ей пришло в голову ехать в Грецию? Она с равным успехом могла бы есть водоросли и пить какую-нибудь липкую дрянь здесь. Вы когда-нибудь были в Афинах?
– Никогда, моя жена плохо переносит самолет.
– И
Когда они добрались до четвертого этажа, Дейли задыхался и весь покрылся испариной. Над городом нависли тяжелые тучи, обещавшие в скором времени проливной дождь, который, впрочем, так и не пролился. Влажность почти достигла ста процентов, воздух был насыщен электричеством, и временами над Лондоном рокотал гром, но ни единой капли так и не упало на его пыльные мостовые.
Детектив-констебль Маллой покуривал сигарету, стоя в дверном проеме и наблюдая за тем, как к нему приближается начальство.
– Ну-ка выбрось эту гадость, – посоветовал ему Дейли, – и отвечай по форме – что там?
– Картина довольно пестрая, сэр, – хладнокровно отрапортовал констебль. – Некоторые из наших ребят того… Ну, вы понимаете…
Дейли повернулся к Смиту.
– Кто ее обнаружил?
– Уборщица. Она родом из Португалии. Приходит сюда раз в неделю. У нее свой ключ. Обычно она приходит, когда девушки находятся на работе.
– Она здесь?
– На кухне, – подтвердил Маллой. – Марш поит ее чаем.
Дейли и Смит вошли в битком набитую сотрудниками полиции квартиру. Почти сразу же они заметили Рози Марш, которая на кухне утешала уборщицу. В раковине были составлены грязные тарелки, а на колченогом столике виднелись две пустые винные бутылки.
Целая армия экспертов уже трудилась на месте происшествия. Дейли принялся перебирать корреспонденцию, наваленную грудой на журнальном столике, стоявшем в центре гостиной. Рейнолдс явно не отличалась аккуратностью и платила по счетам только в самом крайнем случае. Рядом с фотопортретом Робера Дюнуа сидел молоденький офицер полиции в новенькой форме. Он тупо смотрел прямо перед собой и лишь чуточку кривился от нестерпимого запаха.
– Ты в порядке, сынок? – осведомился Дейли, положив руку ему на плечо.
Бедняга кивнул. Он был бледен, как смерть, или, вернее, как Смит, который был знаменит нездоровым цветом лица.
– Где она?
– В своей комнате, сэр.
– Вот что я тебе скажу, парень. Отправляйся-ка ты лучше вниз и помоги ребятам, которые трудятся около дома.
В этот момент ноздри Дейли наконец уловили запах. Впрочем, «запах» – слабо сказано. Это была ужасная, одуряющая вонь.
Смит тоже ее почувствовал.
– Бог мой, – только и мог он вымолвить.
Дейли попытался дышать ртом, но от запаха не было никакого спасения. Он по опыту знал, что даже к самым страшным убийствам можно привыкнуть, но к запаху тления приучить себя невозможно. Этот запах обладал характерными признаками, и стоило вдохнуть хоть раз отравленный его миазмами воздух, как он мгновенно поражал все органы обоняния и уже не забывался никогда. В воздухе слышалось назойливое гудение мух – еще одно напоминание об обстоятельствах, при которых уборщица наткнулась на тело.
– Гарри, – сказал он, ощутив присутствие Дейли даже не поднимая головы, – здесь совершенно особый случай.
– И запах тоже особый.
О'Салливан всматривался в огромную зиявшую дыру в грудной клетке убитой. Некоторые кости были не просто раздроблены на кусочки, а буквально размолоты в пыль. Дейли даже показалось, что причиной столь чудовищных повреждений стал взрыв, разорвавший тело изнутри. При первой возможности он сообщил о своей гипотезе 0'Салливану, который сразу же ему возразил:
– Ничего похожего, Гарри. Если бы у нее в груди и в самом деле что-то взорвалось, то пострадал бы прежде всего позвоночник.
Полость в груди женщины казалась неизмеримо большей по размерам, чем раны, обнаруженные у других, убитых аналогичным образом. Дейли приходилось видеть жертвы, изувеченные до неузнаваемости, но в этом случае сам по себе характер ранения заставлял волосы шевелиться от ужаса. За исключением убитых в отеле «Кэдогэн», Дейли никогда не сталкивался ни с чем подобным.
Хотя в комнате было полно полицейских и экспертов, обследовавших каждую щель, чтобы обнаружить хоть какие-нибудь улики. Дейли стал ощущать легкое чувство беспокойства и сомнения. В комнате номер 114 отеля «Кэдогэн», несмотря на все усилия, не удалось обнаружить ничего стоящего.
– Есть соображения по поводу оружия, которым было нанесено ранение? – спросил он Салливана.
– Пока нет, но, как вы видите, повреждения, нанесенные девице, напоминают раны на теле тех двоих. Возможно, в данном случае повреждения значительнее, но почерк один и тот же. Эти гигантские раны имеют форму распустившегося цветка. Как вам известно, других деталей в гостиничном номере нам установить не удалось.
– Скажите, а сердце? Что с сердцем?
– Его нашел Уолтерс.
– Кто из вас, парни, Уолтерс? – спросил Дейли у рыскавших по комнате полицейских.
Смит похлопал Дейли по плечу.
– Это тот самый юнец с бледным лицом, которого вы отослали на воздух.
– Он чуть не наступил на сердце! – воскликнул 0'Салливан. – Нашел его у дивана. Мне показалось, что парень вот-вот вырубится, – ну я и отослал его из комнаты.
– Какое у вас доброе сердце, – пробормотал Дейли.
– Вот уж чего нельзя сказать о мисс Рейнолдс.
– Не унывайте. Брайан. Скажите, укусы на теле обнаружены?
На горле Дженнифер Колсен и на шее Андрэ Перлмана были обнаружены следы зубов, но они имели слишком неопределенный характер, чтобы из этого можно было извлечь практическую пользу. Они даже не смогли получить необходимую для анализа слюну.