Блестящая девочка

Филлипс Сьюзен Элизабет

От мужчины исходил запах денег, власти и дорогого одеколона.

Белинда решила, что ему под сорок, и скорее всего он француз.

Хотя что-то в нем было такое, что расходилось с ее представлениями о французах. Европейский киношник? И Белинда довольно дерзко улыбнулась незнакомцу.

— Нет, не русалка, месье. Обыкновенная девушка.

— Обыкновенная? Да нет, я бы не сказал. Совершенно необыкновенная, — добавил он по-французски.

Белинда благосклонно отнеслась к его комплименту и, стараясь как можно правильнее составить фразу на

французском, который учила в школе, ответила:

— Большое спасибо, месье, вы очень великодушны.

— Скажи мне, моя маленькая русалочка, а есть ли у тебя хвостик под этим очаровательным красненьким бикини? — Спросил он, мешая английские и французские слова.

Глаза его светились весельем, но Белинда заметила в них что-то еще. Похоже, этот мужчина ничего не делает и не говорит просто так.

— Нет, месье, — ровным голосом по-французски ответила девушка. — Только две обычные ноги.

Он поднял бровь.

— Может быть, мадемуазель, вы позволите мне самому оценить…

Она долгим взглядом посмотрела на него, выигрывая время, а потом нырнула и поплыла грациозным кролем к лестнице на другом конце бассейна. Когда она вышла из воды, его уже не было. Но через полтора часа, открыв дверь бунгало, она ничуть не удивилась: незнакомец беседовал с Флинном; оба пили «Кровавую Мери».

Утро было не самым лучшим временем суток для Флинна, а рядом с отутюженным, вылизанным до блеска незнакомцем он казался лохматым и старым, хотя Белинда догадалась, что разница в возрасте у них меньше десяти лет. Но даже несмотря на свой разобранный вид, Флинн казался Белинде гораздо красивее. Она подошла, уселась на подлокотник его кресла и положила руку ему на плечо. Флинн обнял ее за талию.

— Доброе утро, дорогая. Насколько я понимаю, вы уже виделись.

Она кивнула, желая призвать на помощь все свое мужество и поцеловать его в щеку как ни в чем не бывало. Но ночные игры, случавшиеся у них время от времени, не позволяли ей чувствовать, что она имеет право на такую фамильярность.

— Мы виделись у бассейна.

Незнакомец скользнул взглядом по загорелым длинным ногам Белинды, торчавшим из-под махрового полотенца, в которое она завернулась.

— Да, хвостика нет, — сказал он и грациозно поднялся. — Алексей Савагар, мадемуазель.

— Здравствуйте.

— Он скромничает, дорогая. Наш гость на самом-то деле граф Алексей Николаевич Савагарин. Правильно я произнес, старина?

— Ну, моя семья оставила свой титул в далекой стране, в России, а точнее в Петербурге, мой милый, насколько тебе известно. — Он говорил, словно желая упрекнуть Флинна, но Белинда почувствовала совсем другое: он был доволен Флинном, назвавшим его титул. — Сейчас мы безнадежно офранцузились.

— И страшно разбогатели. Твоя семья не оставила свои рубли в России-матушке. Так, старина? Не-ет, не оставила. — Флинн повернулся к Белинде. — Алексей в Калифорнии скупает кое-какое автомобильное старье, чтобы отправить его морем в Париж для пополнения своей коллекции.

— Да ты просто деревенщина,

мой милый. «Альфа-ромео» 1927 года едва ли можно назвать старьем. Кроме того, у меня здесь дела.

— Алексей приумножил семейное состояние на электронике.

Какими выдумками ты забивал мне голову? Дай-ка вспомнить. — Флинн нахмурил брови. — По-моему, что-то связанное с пылесосами?

— С транзисторами.

— Транзисторы. Ага, правильно. И если на них можно делать деньги, то не сомневайся, он уже сидит на огромной золотой куче. Думаешь, он одолжит мне денег на картину? — Хотя Флинн смотрел на нее, Белинда знала, он говорит это Алексею.

Алексея явно забавляла ситуация.

— Я сделал свое состояние, потому что не бросал денег на ветер. Вот если ты наконец захочешь расстаться со своей «Закой», тогда другое дело.

— Ты получишь яхту только через мой труп, — ответил Флинн с легким раздражением в голосе.

— Ну, судя по тому, как обстоят твои дела, милый, долго ждать не придется.

— Избавь меня от своих лекций. Белинда, не сделаешь ли ты нам еще две «Кровавых»?

— Конечно.

Она взяла стаканы и отправилась на маленькую кухоньку. Никто из мужчин не удосужился понизить голос, и она ясно слышала разговор, споласкивая бокалы и доливая к уже налитой водке томатный сок из новой банки. Сперва они обсудили транзисторы и бизнес Алексея, а потом перешли на более личные темы.

— Белинда гораздо лучше твоей последней, милый, — донеслось до нее. — Эти Глаза, конечно, нечто. Хотя немного старовата, не так ли? Чуть больше шестнадцати?

— Хочешь соблазнить? — улыбнулся Флинн. — Выбрось из головы. Зря потратишь время. Белинда — моя радость. Она как комнатная собачка, преданная, красивая. Белинда умеет только обожать. Не зудит, не читает лекций о вреде пьянства. Терпит мое настроение. Удивительно сообразительная. Эх, было бы больше таких женщин, как Белинда, сколько прибавилось бы счастливых мужчин.

— Боже мой. Ты говоришь так, будто собрался в очередной раз прогуляться к алтарю. Ты уверен, что можешь себе это позволить?

— Да нет, она просто забава для меня, — ответил Флинн с некоторым вызовом, — но довольно, черт побери, приятная.

Щеки Белинды заалели, когда она подавала бокалы. Ей не слишком понравилось замечание насчет комнатной собачки, но она напомнила себе, что он-то хотел сделать ей комплимент. Кроме того, он сказал столько хорошего про нее.

— А вот и ты, дорогая. Я только что рассказывал Алексею о тебе.

Еще войдя в бунгало, Белинда почувствовала легкое, еле заметное напряжение между мужчинами. Сейчас, когда Флинн явно подтянулся, оно усилилось и стало заметно даже в позах двух приятелей.

— Вы просто безукоризненны, само совершенство, мадемуазель. Если верить словам Барона, конечно. — Алексей секунду помолчал, потом принялся перечислять:

— Сообразительная, обожающая, красивая. Впрочем, из ваших красот я видел далеко не все.

Очень может быть, что он лжет.