Блеск
Шрифт:
– Что-то как-то запутанно все, – покачала головой Анна. – Полиаморы…
– Вон, кстати, жена Бортникова идет, – шепотом произнесла Вика. – Легка на помине…
Анна с Лелей инстинктивно повернули головы, разглядев среди посетителей высокую брюнетку с подносом, которая озабоченно выискивала свободный столик. Заметив девушек, она, заметно приободрившись, зашагала к ним.
Вика откашлялась с деланым видом и, изобразив серьезное лицо, громко спросила:
– Про скандал с Деминой слышали?
Леля, вооружившись ложкой, придвинула к себе фруктовый штрудель.
– Это
– Именно, – встряла Анна. – Я с ней на журфаке в десны дружила… А что?
– Она шмотки на съемки брала у русских дизайнеров по бартеру, а потом половину не возвращала, – пояснила Вика. – Говорила, мол, что ведущие их испортили. Ну, и типа – «Какие претензии к нам?! К тому же мы ваш логотип в титрах ставим!». А потом оказалось, она эти вещи на «Авито» продает за адские деньги…
Леля восхищенно цокнула языком:
– Блин, почему мне никогда ничего такого в голову не приходит?
– Я с вами сяду? – раздался неуверенный голос брюнетки, и девушки умолкли.
– Эм… Конечно, – спохватилась Леля. – Я пошла, а то у меня там дела…
Сделав в воздухе неопределенный жест рукой, она поднялась со стула, и, прихватив с собой недопитую банку энергетика с сигаретами, упорхнула прочь. Как только она ушла, Вика уставилась на почти не тронутый десерт.
– Вот так всегда, – пробормотала она. – Решишь худеть, а тебе на!
С этими словами она подвинула тарелку со штруделем к себе, принявшись есть. Супруга Бортникова сидела молча, мелкими глоточками отпивая кофе.
– Ты приглосы из типографии сегодня заберешь, Шерлок? – поинтересовалась Вика, глянув на Анну.
– Да, вечером.
Помедлив, она спросила:
– Слушай, можно я тоже на афтепати приду?
По круглому лицу Вики скользнула тень.
– Это закрытая вечеринка, – ответила она тоном, исключающим малейшие компромиссы.
– Как-то странно быть организатором закрытой вечеринки и не иметь возможности на нее попасть, тебе не кажется? – напрямик спросила Анна.
Вика скривилась, словно надкусила лимон:
– Иванушкина, не нуди. Я и так до хрена хорошего для тебя делаю. И я, между прочим, четыре года ждала, пока меня повысили и начали пускать на все афтепати.
– Я пять лет уже здесь ишачу, – словно между делом заметила Анна.
– Ладно, пошли, – скомандовала Вика, желая закрыть тему. – Начальство с обеда раньше нас припрется, начнет бухтеть, как всегда… Поднос мой захвати, пожалуйста.
Со скрипом отодвинув стул, она выпрямилась и, отряхнув с брюк невидимые крошки, двинулась к выходу. Анна, взгромоздив подносы друг на друга, направилась к стойке. Оставшаяся в гордом одиночестве брюнетка с каменным выражением лица допивала кофе.
Обед едва успел закончиться, как было объявлено совещание. Татьяна Васильевна Бельская, директор ивент-агентства, обожала проводить подобного рода мероприятия, особенно если дело касалось чьей-то оплошности или прокола. Складывалось ощущение, что она получала моральное удовольствие от показательных порок.
Анна заерзала, устраиваясь поудобнее на офисном стуле. В зале, где обычно проходили
«Как студент на экзамене, который ни фига не готовился», – внезапно подумала она, устремив взгляд на стены, сплошь увешанные рекламными постерами с изображением Бельской. Анна задержала взор на одном из фото, заключенном в позолоченную рамку. Судя по всему, снимок был сделан лет двадцать назад и из всех постеров нравился Анне больше всех. Облаченная в белоснежную норковую шубку, молодая и свежая Бельская дерзко смотрит в камеру, ее длинные каштановые волосы треплет ветер. В чуть прищуренных глазах сверкает триумф победителя, позади заводским глянцем поблескивает новенькая по тем временам модель «Мерседеса».
Иванушкина перевела взгляд на нынешнюю Бельскую, которая раздраженно перекладывала бумаги на столе в поисках нужной. Конечно, двадцать лет – большой срок, но директор агентства все еще сохраняла ослепительную красоту и притягательность, невзирая на минувшие годы. А главное – все тот же неугасаемый блеск в глазах.
– Вот! – торжествующе воскликнула Татьяна Васильевна, выудив из какой-то папки распечатанный лист. – Собственно, к чему все это!
– Что-то не так, Татьяна Васильевна? – невинно хлопая глазами, спросила Вика. Бельская смерила ее уничтожающим взглядом:
– Вы хотите сказать, что ЭТО – список невест для султана?!
Ее пронзительные глаза впились в Лелю, которая сидела в застывшей позе за столом.
– Ну… в общем, да, – неуверенно ответила она.
Бельская презрительно фыркнула.
– Неужели? А я уже было подумала, что это каталог шлюх для экономического форума! Что это за фамилии? Они кто вообще, я вас спрашиваю?!
Совершенно не к месту Анна обратила внимание на Бортникова, который как ни в чем не бывало что-то увлеченно писал в телефоне. Его холеное, гладко выбритое лицо было сосредоточенно, будто бы едва успевал конспектировать Бельскую, которая заводилась все больше и больше, словно закипающий чайник.
Тихонько пикнул телефон у Лели, и та, прочитав сообщение, подняла глаза на Бортникова. Щеки девушки вспыхнули алым, и молодой человек, ничуть не стесняясь, подмигнул Леле. Эти телодвижения не остались незамеченными для супруги Бортникова, и она плотно сжала губы.
Анна усмехнулась. Ей-богу, детский сад…
– Чего молчишь, Бортникова?! – обратилась к брюнетке Бельская. – Я что, не права?!
Женщина вздрогнула, словно уколовшись булавкой.
– Татьяна Васильевна, вы же сами сказали, – промямлила она. – Ну…
– Что «ну»?!
– Султану нужны свежие лица…
Бельская с брезгливостью бросила листок на стол, будто он был чем-то испачкан.
– Вот именно – свежие! – кивнула она, слегка остывая. – А не из провинции понаехавшие и не поступившие в театральные вузы! Мозги включите, наконец! В этом списке должны быть дочки известных людей! И вообще, пусть они нам платят, если хотят, чтобы их девочек на прием к султану пригласили!
Переведя дух, Татьяна Васильевна посмотрела на Вику.
– Кстати, что там с его интервью, Крапивина? Когда выходит? Выставка уже на носу!