Блеск
Шрифт:
Они с Изабеллой разошлись в разные стороны, медленно обходя собравшихся на ковре из верблюжьей шерсти гостей. В комнате находилось около тридцати человек — сплошь именитые мужчины и дамы в фамильных ожерельях.
Молодая миссис Шунмейкер собрала вокруг себя полукруг гостей, радостно воркуя при виде старых друзей, изящно протягивая джентльменам унизанную браслетами руку для поцелуя и осыпая тщательно подобранными комплиментами платья леди, сидящие хуже, чем её собственное. Пенелопе предстояло обойти ещё половину гостей, когда она заметила мистера Шунмейкера — молодого, считавшегося
Увидев его, Пенелопа изумленно приоткрыла рот, поскольку Генри был без пиджака и в полностью расстегнутом жилете. С другой стороны комнаты Изабелла бросила на невестку встревоженный взгляд.
Кажется, все тоже заметили его появление, поскольку гомон стал на пару тонов тише. Стараясь не встретиться взглядом ни с женой, ни с кем-либо другим, Генри невозмутимо шествовал к галерее на восточной стороне комнаты. Именно в этом направлении ушел в курительную комнату его отец. Пенелопа так скромно, как только могла, улыбнулась Николасу Ливингстону, с которым обсуждала предстоящий в выходные бал на Лонг-Айленде, и, огибая мягкие кресла винного цвета и группки гостей, поспешила вслед за своевольным супругом.
— От тебя пахнет пивом, — слегка раздраженно заметила она, наконец поравнявшись с Генри на пороге смежной с гостиной галереи. Заграничный загар Генри постепенно светлел, и сейчас его кожа приобрела благородный золотистый цвет, но Пенелопа заметила, что за день его нос успел обгореть на солнце. — И ты опоздал.
Генри, поколебавшись, остановился, глядя на полированный паркет под ногами, и только спустя несколько секунд поднял глаза на Пенелопу.
— Боюсь, сегодня вечером я не смогу сыграть роль Генри Шунмейкера, героя войны, — наконец вымолвил он, и хотя сарказм в его голосе был еле уловим, Пенелопа его услышала.
— Твоему отцу это не понравится. — Она шагнула к мужу, чтобы в глазах любопытных зрителей, которые, без сомнения, украдкой косились на них, они с мужем выглядели влюбленной парой. Тем не менее, слова Пенелопы прозвучали угрожающе. За спиной Пенелопа слышала голоса гостей, обычным тоном обсуждающих последнюю регату, а шепотом — странное поведение хозяев вечера.
— Нет, — ответил Генри. — Но тебе не стоит беспокоиться, потому что я как раз собирался ему об этом сообщить.
На секунду Пенелопе показалось, что она вдохнула кристаллы льда. Когда Генри отступил на несколько шагов в галерею, жена тут же последовала за ним.
— Сообщить о чем? — потребовала она ответа.
Рубашка Генри была расстегнута до половины груди, а под мышками расплывались темные круги от пота. От него прямо-таки разило местом, откуда он только что явился.
Пенелопа не удержалась от мысли, что Генри по-прежнему очень красив, и тут же возненавидела и себя, и его за то, что эти мысли снова закрадываются в её разум.
Генри вздохнул и покачал головой. Нетерпеливость, которую он выражал ранее, испарилась, и когда он снова заговорил, его голос звучал ровно, будто надломленно.
— Что я ухожу от тебя.
— Нет. Ты не уйдешь.
— Да… — кивнул Генри и немигающим взглядом посмотрел жене в глаза. — Уйду.
Пенелопа сжала
— Генри, — натянуто улыбаясь, прошептала она, — все эти люди думают, что ты герой войны, но я-то знаю правду. Я сильно сомневаюсь, что у тебя хватит смелости.
— Ладно, Пенни, — устало сказал Генри. — Ты все равно узнаешь через пару минут. Я не люблю тебя, и ты об этом знаешь, поэтому довольно смешно продолжать ломать эту комедию. Я люблю Диану и собираюсь быть с ней — на сей раз по-настоящему. И мне непонятно, почему тебе до сих пор есть до меня дело, потому что я сильно сомневаюсь в твоей любви ко мне. Знаешь, ведь сегодня я видел тебя с этим принцем…
Если бы Пенелопа не была столь решительно настроена переубедить мужа, она бы задумалась, а не прозвучал ли в голосе Генри тонкий намек на собственнический инстинкт. Но слова рвались с её языка, и, небрежно взмахнув затянутой в перчатку рукой, Пенелопа продолжила:
— О, Генри, не бери в голову. Конечно же, я люблю тебя, тем более мы клялись друг другу в верности перед лицом многих достойных людей. Вот что такое брак, Генри, для таких богатых и красивых людей, как мы. Ты вообразил, что влюблен в малышку Диану Холланд, я принимаю знаки внимания от принца Фредерика, но они оба лишь временные увлечения. — Ноздри Пенелопы властно раздувались. — Мы просто развлекаемся.
Лицо Генри осталось непроницаемым. Он смотрел жене в глаза, словно в замешательстве, хотя это определение казалось не совсем верным.
— Ты развлекаешься, — наконец сказал он и развернулся на каблуках. — Не я.
Первой мыслью Пенелопы было ринуться за ним и закатить сцену, всё что угодно, лишь бы не дать ему увидеть отца и наговорить тому глупостей. Но почему-то Пенелопа оглянулась и в теплом свете гостиной за изысканными высокими прическами и пышными вишневыми деревьями разглядела силуэт принца. Его густые блестящие каштановые волосы ниспадали на лоб над царственными бровями, голубые глаза светились весельем, а рот лишь слегка подергивался в улыбке, которую могла разглядеть только такая девушка, как Пенелопа. На принце был хорошо сидящий темно-синий китель с золотыми кисточками на эполетах и красной орденской лентой на груди — днем он обмолвился, что произведен в офицеры прусской армии. Шаги Генри по паркету затихали вдали, но Пенелопа больше не беспокоилась. Или его решимость поколеблется, или же старик поставит его на место — Пенелопу устроил бы любой исход.
Молодая миссис Шунмейкер была полностью уверена, что только что произнесенное мужем предупреждение ничем не отличается от предыдущих пустых угроз, направленных в основном на то, чтобы причинить ей боль. Генри мог шататься по дому и шуметь так, как ему вздумается, а она больше не позволит его настроению портить ей веселье. Взгляд стоящего на другом конце комнаты принца нашел её глаза, и она вытянула длинную белоснежную шейку, слегка наклонив подбородок влево. А затем прикрыла густо накрашенные черные ресницы и медленно подмигнула.