Блеск власти
Шрифт:
– Вот голова Ногая, – сказал ратник хану Токте, бросая к его ногам голову всемогущего сановника.
– А почему ты думаешь, что это Ногай? – поинтересовался повелитель.
– Он сам сказал мне об этом и просил его не убивать, но я решил: хватит этому старику творить нам беды.
– Ты знаешь, что узаконил мой прадед Великий Чингисхан? Простой народ не убивает царей! Судьбу Ногая могли решить только мы, его сородичи. – Токта повернулся к своей охране. – Казнить нарушителя закона на моих глазах.
Дышать Токте стало легче. Все поданные Золотой Орды спешили заверить его в своей преданности,
Другой сын Ногая Тури уговорил все-таки когда-то верного хану Сарай-Бугу выступить против брата, но их замысел раскрыл Бурлюк, самый преданный Токте брат, который и умертвил обоих. Постепенно возня улеглась, на улусы Ногая были посажены верные хану Чингисиды, одним из них был юный сын Токты Ильбасар.
Чем спокойнее была обстановка, тем больше оживал Токта. Он начал заниматься внутренним обустройством Орды, обратил, наконец, внимание на русские княжества, которые уже больше семи лет не разорялись и увеличивали доход казны хана. Токта был спокоен, уверен, весел, устраивал пиры и приемы.
Все бы хорошо, живи и радуйся, но начал сниться хану один и тот же сон. Сначала редко, а потом все чаще и чаще приходил к Токте во сне убитый им брат Тогрул, садился напротив и внимательно смотрел повелителю в глаза. Смотрел и молчал, пока тот не просыпался весь покрытый холодным потом. Остаток ночи Токта уже не спал, день ходил, как побитый палками. Когда сон стал мучить хана каждую седьмицу, он собрал звездочетов. Знатоки неба задали Токте вопрос:
– Ты не знаешь, что хочет от тебя убитый тобою брат?
– Нет. А как это узнать?
– Спроси его во сне, а если не ответит, значит, знает кто-то на земле.
Токта очень хотел спросить, но не получалось, не мог он руководить сном, не все подвластно ханам.
В один из вечеров Токта позвал к себе Арибах, чтобы она успокоила его нервы после бессонной прошлой ночи. Жена и ласкала, и лечила голову хана магической силой своих рук, ему становилось легче. Но как только хан вспоминал о человеке, знающем тайну его сна, голова снова становилась ватной.
– Что происходит с тобой, мой повелитель? Чем опечален ты? Да будет с тобой Синее Небо, да поможет оно тебе во всем и развеет все твои сомнения.
Токта рассказал любимой жене все.
– Так кто же из живущих на земле может знать, что хочет от меня мой брат, и где этот знахарь живет? – заключил властитель Золотой Орды.
Арибах задумалась: «Сейчас или никогда! Да, пришла пора, пришла! И звезды хорошо сегодня расположены на небе. Очень хорошо расположены в мою пользу. Решайся, Арибах, давай!»
– Не гневайся, мой господин, но ответ на твой вопрос знаю я. Ты помнишь, что я была женой Тогрула и родила ему сына, которого зовут Узбек.
– Звали Узбек, – с некоторым раздражением поправил ее Токта. – Нет давно Узбека, ты сама его хоронила, я даже помню, где могила твоего сына.
– Есть
Токта моментально почувствовал, как голова его стала светлой, в ушах перестало стучать, ноги и руки начали наливаться силой. Хан встал, прошелся по комнате, настроение улучшалось, но он все не верил этому, он думал: «Если все так, то почему бы не сделать, как просит Арибах? Синее Небо мстит мне за расправы над братьями. А может, подождать, не спешить?»
Но в этот момент Токта вживую, не во сне увидел Тогрула, его глаза смотрели пронзительно. Он мгновенно повернулся в сторону Арибах.
– Ну и где же ты прячешь своего сына?
– Это известно только моему брату, твоему верному слуге Айдарбеку. Я знаю только, что Узбек в надежных руках, он здоров, в меру умен и подготовлен как воин, – схитрила Арибах.
Настроение у хана стало удивительно хорошим, он сам не понимал почему. Ему бы разгневаться, разбушеваться, как же иначе реагировать на такие существенные тайны от хозяина?
Ночь с неувядающей красавицей Арибах была великолепна. Токта простил ей все, в конце концов она избавила его от этого навязчивого сна. Им обоим было хорошо.
Утром Токта послал гонца за темником Айдарбеком, кочевавшим между Итилем и Доном с вверенными ему войсками хана. Арибах тем же утром послала подарки своему племяннику Кутлуг-Тимуру. Подарки сопровождала верная служанка, которая передала просьбу тетки встретить дядю Айдарбека при подъезде к Сараю и сказать ему одну фразу: «Теплый ветер открыл дверь». Кутлуг-Тимур, сын сестры Арибах и Айдарбека Мерем, также нес в своих жилах кровь Чингисхана, его бабка по отцу была внучкой Бату-хана.
Приказ тетки-ханши был законом для молодого и перспективного нойона. Ему, еще совсем юному, но не по годам умному и расчетливому парню, очень хотелось быть ближе к трону. Кутлуг-Тимур почувствовал, что здесь есть какая-то тайна и скоро должны произойти важные события. Им овладела гордость, грудь распрямилась, он начал суетиться, но вовремя остановил себя, обдумывая, как и где встретить дядю, да так, чтобы сопровождение его не поняло, зачем племянник выехал навстречу.
На следующий день Кутлуг-Тимур откочевал от Сарая вверх по Ахтубе на один дневной переход и начал готовить дяде пышную встречу. Айдарбек торопился к хану, примеряя в голове разные варианты. Все могло быть, лишь бы не худшее. Темник не хотел заезжать в кочевье племянника. Не по возрасту умный парень сказал:
– Негоже ехать к хану, не отмыв дорожную пыль и с сонными глазами.
Айдарбек сообразил, что есть кое-что поважнее отдыха, и дал команду остановиться на ночлег.
Сон дяди был крепок, ведь перед сном он услышал заветный, давно ожидаемый пароль: «Теплый ветер открыл дверь».
Айдарбек встал перед ханом на колени и вознес хвалу своему повелителю.
– Ну, расскажи своему хану, что ты от него скрываешь?
– Можешь казнить меня, мой властелин, но видит Синее Небо, что только моя горская кровь заставила держать тебя в неведении, где находится сын твоей жены и мой племянник.