Блеск клинка

Шуновер Лоренс

Он принял этот удар по правилам на основание сабли вблизи эфеса, но жалкий клинок разукрашенного оружия де Кози сломался у основания и в руке Пьера остался лишь эфес с драгоценными камнями. Он взглянул вниз, надеясь подобрать клинок и использовать его как пику, и увидел поразительную вещь.

Молодой турок был жив и слегка шевелился. Под его рассеченным, слетевшим тюрбаном оказалась яркая стальная шапочка, отразившая удар, и по краю ее был выгравирован венок из сердец! Пьеру также показалось, что из-под брезентовых башмаков пустыни сверкнула жемчужина, и выглянул красный котурн, но он не был в этом уверен, да и не было времени разглядывать. Клинок упал слишком далеко.

Он

швырнул эфес с драгоценностями в лицо одного из людей, приготовившегося нанести сильнейший удар по голове Пьера. Сабля другого сверкнула у его шеи и он не мог достаточно эффективно отразить этот удар кинжалом. Пьер вдруг почувствовал резкий укол в грудь. Он увидел, как его эфес с драгоценными камнями ударил прямо в лицо человека, чья сабля в этот момент опускалась на голову Пьера. Он был уверен, что больше ничего не увидит в этом мире.

Действительно, в «Звезде Востока» он больше ничего не увидел. Эфес имел много острых лапок, из которых в момент отражения удара выпали слабо закрепленные драгоценные камни. Они напоминали звериные когти, и человек содрогнулся от удара. Сабля повернулась в его руке, и Пьер потерял сознание от удара плашмя по голове и упал на тело Абу Аюба.

Один из людей Оглы получил ранение в руку. Лицо другого было окровавлено и искромсано. Третий не пострадал, это был сержант, он возглавлял нападение и имел задание взять Пьера живым, если удастся. Турок, конечно, был не в счет. Он первый напал на них. Сержант приказал людям вынести Пьера из таверны, но им неожиданно пришлось защищаться от небольшой решительной группы вооруженных и обозленных европейцев, которые полагали, что вмешались слишком поздно, чтобы предотвратить смерть своего земляка, но не слишком поздно, чтобы отомстить за нее.

Но европейцы были грубо отброшены в сторону массой простолюдинов, стоявших при входе. В момент, когда Абу Аюб обнажил саблю, они бросились ему на помощь. Он упал прежде, чем они подбежали, а через секунду упал и Пьер. Их было так много, что у европейцев не оставалось шансов. Их просто оттеснила масса бегущих людей. Один или двое из европейцев пытались пробиться к людям Оглы, но их моментально разоружили, повалили на пол и сели на них. Часть столов перевернулась, и некоторое время в таверне царил неописуемый шум. Простолюдины подняли Абу Аюба с пола и вынесли на улицу. Пьер их нисколько не интересовал. В суматохе люди Оглы, которых Пьер чрезвычайно интересовал, тоже получили возможность вынести его из таверны, окровавленного и без сознания.

Умелая трапезундская полиция, вызванная администрацией, появилась, когда все уже кончилось. Европейцы спрятали сабли в ножны. У входа почти никто не стоял.

Было еще не особенно поздно. Слуга, который сгребал монеты в кучки, посыпал залитый кровью пол песком, чтобы никто не поскользнулся и не пострадал. Вскоре места Пьера и Абу Аюба за столиком заняли два новых посетителя. Некоторые опять стали вызывать Ирену, и администрация решила, что лучший способ заставить людей забыть об инциденте — в третий раз показать потерпевшую кораблекрушение популярную танцовщицу в костюме из морских водорослей.

Глава 23

Трое лицемерных и честолюбивых людей, которых Оглы послал найти генерального ревизора и отнять у него ужасную изобличающую записку, не были дураками. Поскольку они сразу не убили Пьера, они не могли сделать это теперь, ранним вечером, в окружении множества людей. Даже в Трапезунде нельзя было обыскать или убить окровавленного, бессознательного человека, не вызывая бесконечных, затруднительных расспросов караульных и полиции. Поэтому сержант приказал своим людям привести себя в порядок, насколько возможно.

Один наложил на руку тугую повязку из ткани, оторванной от подкладки камзола. Другой, прикладывая носовой платок к шрамам на лице, частично удалил следы крови. Пьер дышал и начал стонать. Рана на его груди была не видна, но камзол пропитался кровью. Сержант и человек, который не был ранен, уложили Пьера поперек на коня. Сержант сел сзади и удерживал его от падения на мостовую. Они галопом проскакали по деревянному мосту, переброшенному через большое ущелье в западной части города.

Этот деревянный мост был построен, чтобы обеспечить движение торговых караванов. Он лежал параллельно каменному мосту, который служил для военных целей и составлял часть фортификационных сооружений. Деревянный мост имел облегченную конструкцию, и его легко было сжечь, если бы город подвергся осаде. Однако в течение многих мирных лет он помогал безопасно направлять в пространство между городскими стенами, минуя центр города, караваны и сотни следовавших за караванами людей, которые в любой момент могли оказаться вражескими солдатами, переодетыми в торговцев. Этот мост, по которому проходило так много чужеземцев, тщательно охранялся. Но стражники были всегда вежливы и услужливы: этого требовало общение с путешественниками, преимущественно с Востока. Известно было, что великий герцог Алексий отбирал стражников с хорошими манерами и знанием восточных языков. Но даже обычно хорошо информированные люди Балта Оглы не знали причин их назойливой любознательности.

Капитан на мосту был знаком с сержантом Оглы и разговаривал с ним любезно.

— Сегодня на твоем коне, друг Лео, окровавленный груз. Что случилось с беднягой-франком? Куда вы его везете?

— Увы, капитан Григорий, моряк рехнулся. Он и язычник-турок бросились на нас с саблями, когда мы смотрели танец в «Звезде Востока».

— Кто он по-твоему, друг Лео?

— Понятия не имею. Но он чуть не убил нас. Мы везем его в церковь Святой Софии, где священник несомненно сможет изгнать из него нечистую силу.

В обязанности капитана не входило упоминать, что есть церкви и поближе и что у франка сильное кровотечение.

— Может быть, послать с вами факельщика, Лео? Становится темно.

— Мой хозяин оценит вашу любезность. Я сочту своим долгом сообщить о ней, капитан. Но мы скачем быстро, и пеший человек не угонится за нами. Однако мы были бы очень благодарны за фонарь!

Капитан приказал подать сержанту фонарь. Лео и два его солдата быстро поскакали в сторону церкви.

Не прошло и пятидесяти секунд, как затих звук копыт на широкой, хорошо протоптанной дороге, и через мост в сторону города с бешеной скоростью помчался посыльный с детальным описанием Пьера и дословным пересказом разговора в голове, а также с сообщением шефу полиции, что люди Оглы были переодеты во франков. Если шеф полиции, в чьи обязанности входило знать, что происходит в Трапезунде, и которому несколько запыхавшихся агентов уже сообщили о событиях этого вечера, сочтет инцидент заслуживающим внимания, то на следующее утро в ванной о нем может услышать сам великий герцог Алексий.

К Пьеру медленно возвращалось сознание и перед ним показались не огни преисподней, а дымящий фонарь стражника. Проволочный каркас, который предохранял его желтый колпак из промасленной козьей шкуры, непрерывно качался на ходу рядом с головой Пьера. Его голова свешивалась вниз, к дороге, которая неслась перед его глазами под копытами коней. По его лицу текли и засыхали струйки крови, вытекавшей из раны в груди, и прямо перед ним была нога в обтягивающей штанине и длинноносом европейском башмаке, но в стремени, каких не бывает в Европе.