Блеск клинка
Шрифт:
— У Головореза уже два убийства, — заметил человек в толпе.
Когда Пьер проснулся, лучи солнца залили комнату. Он увидел вокруг вооруженных людей. Он не различал перспективу, поскольку, подобно хозяину гостиницы, мог пользоваться только одним глазом. Поэтому одни мужчины казались ему гигантами, потому что стояли близко, а другие пигмеями, так как находились значительно дальше. Он потряс головой и протер открытый глаз, который передал в его сознание столь неожиданный образ. Он подумал, что, может быть, они исчезнут вместе с Анной,
Но они упорно сохраняли реальность, и один из них заговорил:
— Если ты проснулся, молодой человек, скажи, ты ли Пьер, иногда называемый Пьер из Милана, приемный сын оружейника Хью из Милана?
— Конечно, это я, — ответил Пьер. — Меня все знают. Что вам угодно?
— Разумеется, мы тебя знаем, — сказал предводитель группы, — но мы должны были услышать, что ты подтверждаешь свою личность, прежде чем арестовать тебя.
— В чем меня обвиняют? — с некоторой тревогой спросил Пьер.
— Моя обязанность — арестовать тебя, Пьер, а не давать тебе объяснения, — сказал сержант, — но скоро ты, вероятно, услышишь от судей, что убил человека.
Теперь Пьер видел, что их в комнате пятеро, все были в кирасах и вооружены пиками. А он был нагим, за исключением пояса с деньгами. Он оделся.
— Здесь какая-то серьезная ошибка, джентльмены, — сказал он. — Во вчерашней драке никого не убили. Во всяком случае, пока я был в сознании. К несчастью, меня ударили и я потерял сознание до окончания драки. В чьем убийстве меня обвиняют?
Но сержант и так сказал больше, чем следовало, и отказался от дальнейших объяснений.
— По крайней мере, разрешите мне послать весточку отцу и матери, — попросил Пьер. — Они наверняка уже обеспокоены тем, что я не вернулся домой вчера вечером.
— У меня нет распоряжений на этот счет, — сказал сержант, и они вывели его на улицу, не дав позавтракать. Впрочем, он и не смог бы сейчас есть.
Слепой Джек оказался у дверей гостиницы в тот момент, когда ее покидал последний участник вчерашней вечеринки. По какой-то причине он был особенно рад избавиться от Пьера.
— Слепой Джек! — крикнул Пьер. — Почему меня арестовали в твоем доме таким неподобающим образом? Скажи этим людям, что ты ударил меня, и я потерял сознание, не успев причинить вреда!
— Откуда ты это знаешь, Пьер? — спросил хозяин, и взгляд его был холоден как лед.
— О, черт возьми! — проворчал Пьер. Он готов был проглотить язык. — Конечно, я тебя видел.
— Я не бью моих гостей, джентльмены, — благопристойно произнес Слепой Джек. — Я лично не видел убийства. Вообще я очень плохо вижу моим единственным несчастным глазом, это всем известно. Но этот человек безусловно был среди тех, кто учинил разгром в моем законопослушном заведении вчера вечером, и если он совершил убийство, пусть восторжествует справедливость, я всегда к этому призываю.
— По крайней мере, скажи моему отцу,
— Скажу, — ответил хозяин гостиницы.
Вооруженные люди шли близко к Пьеру, как будто боялись, что он расправит крылья и перелетит через стены. Они вели его в замок. В части этого важного военного сооружения жил Уильям, барон Стрейнж и Блэкмер; в другой части — правитель Джон Тальбот, двоюродный дед Уильяма. Под этой частью находились тюремные камеры. Пьер с горечью подумал, что его ведут не в гости к другу, который, вероятно, в эту самую минуту кушает в роскошном большом зале.
— Не думаю, что Слепой Джек скажет хоть что-нибудь моему отцу, — произнес Пьер.
— И я так думаю, — отозвался сержант. — Кажется, он тебя не любит. Я его не виню. Его заведение разгромлено.
— Думаю, что так, — сказал Пьер. — Я хотел бы поговорить с отцом Изамбаром. Даже осужденный имеет право поговорить со священником.
— О, если тебе нужен исповедник, я могу это устроить, добродушно сказал сержант, — хотя отец Изамбар — довольно важная персона. Не знаю, придет ли он лично.
— Я был бы вам очень благодарен, если бы вы спросили его, сэр, — сказал Пьер, который однажды совершил великое деяние, после того как его назвали «сэр».
— Буду рад, — ответил сержант. — В самом деле ты не похож на убийцу. Но никогда нельзя сказать наверняка. Убийцы бывают разные. Может быть, ты относишься к образованным убийцам.
Изамбар пришел так быстро, что тюремщики уверились: высокий арестант со светлыми волосами и черными глазами уже осужден. Изамбару случалось видеть худшие камеры, чем та, которую занимал Пьер — она была довольно сухая; но он вошел бы в худшую из камер, если бы там находился Пьер.
Пьер рассказал ему обо всем, что произошло в гостинице, как во время драки, так и потом. Рассказ о девушке добрый человек спрятал в глубине сердца и забыл через несколько дней, как может только опытный исповедник, хотя это и не была исповедь. Таково одно из преимуществ священников, подумал Изамбар.
— Слепой Джек вовсе не слепой, Пьер, — сказал он, — и не глухой. Твой голос не отличается мягкостью. Он мог бы спасти тебя одним-двумя словами, но он теперь и пальцем не пошевельнет, если даже тебя повесят. Ты не должен грешить, Пьер; но если уж ты совершил грех, по крайней мере, не осложняй положение приобретением безнравственных врагов, которые попытаются отомстить тебе, прибавляя тем самым свои грехи к твоим грехам, к великому торжеству Дьявола.
— Если вы читаете мне проповедь о благоразумии, Отец, будьте уверены, что я теперь стану осторожнее.
— Человек, которого, как полагают, ты убил, — сообщил ему Изамбар, — носил имя Томас Берольд. Ты его знаешь, Пьер?
— Нет, Отец.
— Считают, что ты забил его до смерти кулаками.
— Это верно, что как раз перед тем, как Слепой Джек ударил меня по голове, я избивал человека, поставившего мне этот синяк. Он сдался, а потом совершенно неожиданно ударил меня в глаз, пока я искал нового противника. Я, конечно, разозлился, сбил его с ног и ударил несколько раз.