Блеск и будни
Шрифт:
— Угу. Конечно, приятно, когда у тебя заботливая жена. И к тому же верная.
Она с любопытством взглянула на него.
— Тебя повезет Броувард. Он скоро вернется. Я послал его по делу. А пока что, ягодка, подожди здесь, а я пойду и принесу тебе деньги.
— Спасибо, дорогой.
Дулси юркнула на кухню. Джек отправился в свой обитый панелями кабинет, открыл сейф, вмонтированный в стену, и вынул оттуда стальной ящик. Он поставил его на свой письменный стол и открыл. Внутри лежала большая пачка бумажных денег, перевязанная бечевкой, и несколько тысяч долларов золотыми монетами. Отсчитав двести долларов золотом, он поставил ящик
— Расстегни свою сумочку, — попросил он. Лиза сделала это, и он высыпал туда золотые монеты.
— Я чувствую себя богатой, — улыбнулась она, застегивая сумочку.
— Броувард, наверное, уже возвратился. Может, мы уже пойдем на каретный двор?
— Тебе совсем необязательно сопровождать меня. Знаю, что ты устал.
— Но я джентльмен, ягодка. А джентльмен всегда сопровождает даму. Ведь ты же настоящаядама?
Он взял ее под руку и повел к парадной двери. На улице выдался холодный, ветреный день. Лиза чувствовала, что что-то не так, но сказала себе, что лучшая защита заключается в том, чтобы внешне не подавать никакого вида. А на самом деле ей было безумно страшно. Она понимала, насколько серьезное создалось положение. Поощрение к бегству раба рассматривалось как преступление. Она опять нарушала закон, только на этот раз она делала это преднамеренно. Но она не могла не оказать помощь Мозесу в побеге, и она заранее знала, что его наверняка поймают, если ему не будет оказана такая помощь. Виргиния, конечно, не относилась к глубокому Югу, подобно штатам Алабама и Миссисипи, но она все же находилась далеко от свободных территорий. У него практически не было шансов вырваться из рабства без посторонней помощи.
Каретный двор, холодильные погреба и конюшни располагались в длинном кирпичном здании возле огороженного стеной сада, недалеко от помещений для домашней прислуги. Когда Лиза и Джек подходили к этому казарменного вида низкому строению, туда же галопом прискакал Броувард, сопровождаемый мистером Дунканом и его двумя сыновьями, Шримпбоатом и Пи-Ви. Мужчины спрыгнули с коней, когда Лиза и Джек поравнялись с ними.
— Броувард, подай экипаж для хозяйки, — велел Джек.
— Слушаюсь, масса.
Новоиспеченный конюх вошел в каретный зал. Джек знаком показал мистеру Дункану и его сыновьям приготовиться. Надсмотрщик выглядел несколько смущенным, но все трое вынули свои ружья. Броувард вскарабкался на козлы закрытого экипажа и дернул поводья. Карета с грохотом выкатилась на заснеженную площадку. Джек подошел к карете и, открыв дверцу, театрально поклонился Лизе.
— Карета подана, миледи, — произнес он наигранно весело. — Ах, прости, кажется, что-то скрипнуло! — Он вытащил из-за пояса пистолет и стал осматривать карету. — Не мог ли какой-нибудь злоумышленник забраться в багажный отсек под задним сиденьем? А может быть, какой-нибудь негр спрятался в этой поленнице дров? Увы, я обязан защитить свою милую, беззащитную женушку от этой угрозы. Я сосчитаю до трех, и если негр, сидящий под задним сиденьем, не вылезет наружу, я начну стрелять по багажному отсеку. Слышишь, черномазый? Раз. — Он нацелил свой пистолет. — Два…
— Джек! — закричала Лиза. — Ты не сделаешь этого!
Он взглянул на нее.
— Вот как? Почему же нет?
— Убери свой пистолет. Мозес, вылезай,
Кожаное сиденье поднялось, и появился охваченный ужасом Мозес.
— Так-так, — улыбнулся Джек. — Наш беглец нашелся. Добро пожаловать домой, Мозес. А теперь, приятель, выходи из кареты. Тебя ждет по-настоящему горячий прием. Действительно горячий. Шримпбоат, надень кандалы на этого черномазого.
— Слушаюсь, сэр, мистер Кавана.
— Сначала закуй ему колени. Парень уже никогдане сможет убежать.
— Да, сэр.
Шримпбоат с удовольствием вытащил железные кандалы из своей сумки. Джек подошел к Лизе.
— Этот черномазый находился вчера вечером в твоей спальне, — сказал он намеренно тихим голосом, чтобы не слышали другие. — Ты этого не отрицаешь?
— Кто сказал тебе это?
— Не твое дело. Ты это не отрицаешь?
Она колебалась.
— Не отрицаю.
— Пытался ли он изнасиловать тебя?
— Конечно, нет.
— Угу. Это твоя версия случившегося. А теперь слушай меня, Лиза. Не думаю, что мне придется наказывать тебя. В конце концов, ты моя жена. Не думаю, что ты могла пасть так низко, что начала путаться с черномазым. И я склонен верить, что Мозес, так или иначе, прокрался вечером в твою спальню, чтобы спрятаться. Может быть, я последний осел, что могу поверить в это. Но это уж ты сама решай, осел ли я. Но ты должна будешь заявить, что он пытался изнасиловать тебя. И ты будешь держаться этой версии, как тонущий цепляется за соломинку, потому что если ты этого не сделаешь, ягодка, ты окажешься в большой беде перед законом за то, что помогала бегству этого парня. Итак, сделаешь ли то, что я говорю тебе?
— Что ты собираешься сделать с Мозесом? — прошептала она. Ветер трепал перо на ее шляпке.
— Я поступлю с ним так же, как поступают с любым черномазым, который попытается изнасиловать мою жену. Я кастрирую его.
— Нет! — вырвалось из ее груди. — Джек, ты не можешь этого сделать! Это бесчеловечно… нелепо!
— Будь ты проклята…
— Я не позволю тебе сделать это. Я расскажу правду!
— Заткнись!
Он врезал ей такую затрещину, что она навзничь упала на снег.
— Сво-лочь! — взревел Мозес, хватая ружье Шримпбоата, который легкомысленно прислонил его к карете, когда стал надевать кандалы. — Белая тварь! Не тронь эту женщину!
Он прицелился в спину Джека и выстрелил. Лиза издала вопль ужаса. Джек дернулся вперед, потом ничком рухнул на заснеженную землю. Он немного покорчился и затих.
— Шримпбоат, ложись! — завопил мистер Дункан, целясь в Мозеса. Он выстрелил. Пуля попала Мозесу в живот, отбросив его к карете. Лиза, рыдая, поднялась на ноги и бросилась к Джеку. Встав на колени, она попыталась прощупать пульс. Но его не было. Джек был мертв. Выпрямившись, она побежала к карете, где Дункан, поднеся ружье к лицу Мозеса, собирался разнести его в клочья.
— Подожди! — крикнула она. Оскалившись, мистер Дункан опустил ружье, и Лиза встала на колени возле Мозеса. Она знала, что он умирает. Рубаха на животе пропиталась кровью, его грудь вздымалась, он тяжело дышал. Глаза полузакрылись. Свою ладонь она приложила к его щеке.
— Мозес…
Несчастный посмотрел ей в глаза.
— Хозяйка, — прошептал он. — Такая добрая…
— Дорогой Мозес. Как мне жаль…
— Хозяйка, разыщите моего сына и помогите ему так же, как вы пытались помочь мне.