Блеск и будни
Шрифт:
— Отправила?
— Да, масса. Хозяйка велела гостям отправляться домой, когда вы уехали с патрулями.
— Почему?
— Не знаю.
— До того, как подали ужин?
— Да, масса. А тетя Лида сказала всем домашним слугам, что она не хочет, чтобы пропадала вся эта хорошая еда, поэтому все отнесли в холодный погреб… Когда я нашла платочек хозяйки — красивый, кружевной, с инициалами, который вы купили ей в Париже, он валялся на лестнице, — я понесла его хозяйке, но когда подошла к двери, услышала там голоса. Да,
Молчание. Взгляд Дулси с лица Джека перешел на золотую монету.
— Кто был этот мужчина? — прошептал он.
Дулси схватила монетку и сунула ее в карман своего фартука.
— Мозес.
Джек закашлялся. Когда кашель прошел, он схватил Дулси за кисть.
— Ты уверена в этом? — прошептал он.
— Да, конечно, масса, я его видела. Вы мне делаете больно. Я не люблю, когда мне делают больно!
Джек отпустил ее запястье. Она холодно смотрела на него. Впервые он понял, что эта девушка, которую он принимал за полоумную, довольно продувное создание.
— Прости, Дулси, — медленно произнес он. — Итак, ты видела Мозеса?
— Да, масса.
— Ну, продолжай.
Она побаюкала куклу, продолжая смотреть на него.
— Знаете, масса, — наконец сказала она, — поскольку я рассказала это вам, мне сдается, что вы должны относиться ко мне лучше, чем к другим рабам.
Джек с трудом сдержал гнев.
— В каком отношении?
— Ну, мне сдается, что у такой симпатичной девочки, как я, должна быть красивая одежда и к ней надо хорошо относиться — целовать и миловать… — она слегка улыбнулась. — Масса такой красивый, — добавила она с намеком.
Джек не был тупицей, он понял намек. «Но она же моя сестра, — подумал он, — и, черт побери, я не стану такой же свиньей, как отец… Но она симпатичная…»
— Возможно, ты права, Дулси, — отозвался он. — Возможно, я не относился к тебе… с достаточной теплотой. Но впредь я изменю к тебе свое отношение.
— Обещаете?
— Да, обещаю. Итак, ты видела Мозеса?
— Угу. Ну, сначала я услышала его голос за дверью. Потом она сказала ему: уходи, да поживее, и он подошел к двери. Я спряталась в тени. И он открыл дверь и сказал хозяйке: «Вы самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел. Снаружи и изнутри».
Лицо Джека побагровело. Его кулаки сжимались и разжимались.
— Кричала ли хозяйка, звала ли на помощь? — прошептал он.
Дулси улыбнулась.
— О нет, масса. Она ничего не сказала.
— Понятно. И что случилось потом?
— Ну, Мозес торопливо спустился по лестнице в бальный зал, где никого не было — все разъехались по домам. Я сбежала вниз и смотрела, как он через одну из дверей зала для танцев вышел в темноту ночи… видите ли, все домашние слуги находились на кухне, занимались уборкой. Поэтому я подбежала
— Куда?
Она помолчала, баюкая свою куклу Марси.
— Перекреститесь и обещайте хорошо относиться к Дулси.
— Проклятье, куда же он пошел?
Лицо Дулси помрачнело.
— Вы опять плохо относитесь к Дулси.
Джек прикусил губу.
— Извиняюсь.
— Поцелуйте Дулси. Вы никогда, никогда не целовали меня.
Он взял ее свободную руку и медленно поднес к своим губам. Она улыбнулась.
— До чего приятно, — промурлыкала она.
— Так говори же, куда он пошел?
Она снова стала покачивать свою куклу.
— Он пошел на каретный двор и больше оттуда не выходил. Подозреваю, что он все еще там. Я слышала, как хозяйка приказала ему спрятаться в багажном отсеке большой кареты.
Глаза Джека расширились. Потом он вскочил на ноги.
— Спасибо, Дулси, — шепнул он. — Я этого не забуду. Если хочешь, можешь занять домик Мозеса и жить там отдельно.
Ее лицо просияло.
— О, масса, спасибо! Очень благодарна! И, может быть, вы как-нибудь вечерком зайдете к Дулси?
— Вполне вероятно. А теперь бегом к хозяйке, попроси ее спуститься вниз. И ни слова о том, что ты рассказала мне.
— Ну, конечно, масса. Я не раскрою и рта.
Она торопливо вышла из столовой, а Джек прошел в комнатку дворецкого и оттуда на кухню. За деревянным столом сидел Броувард, раб-подросток, которого Джек определил в новые конюхи, и пил с Чарльзом кофе.
— Броувард, иди позови мистера Дункана, — приказал Джек. — Живо. Скажи ему, чтобы он прихватил своих ребят и оружие.
— Да, масса.
Броувард вскочил с места и помчался выполнять приказание, а Джек возвратился в столовую. Он допил свою чашку кофе, потом прошел в центральный зал. По лестнице спускалась Лиза, за ней шла Дулси. На Лизе была белая шляпка «а ля императрица Евгения» с большим пером, которое загибалось вниз и нависало над одной стороной ее лица. На свое дорожное платье она накинула бархатный плащ на горностаевой подкладке, фасон которого был разработан Люсьеном Делормом. Джек стоял у подножия лестницы, смотрел на нее и убеждал себя в том, что он видит это восхитительное создание совершенно в новом и возмутительном свете.
— Ты просила денег на покупки, — встретил он ее словами. — Сколько именно тебе надо?
— Ну, думаю, пары сотен долларов будет довольно. Золотом.
— Двести долларов? Теперь я вижу, что моя очаровательная жена охвачена страстью к покупкам, но мне все равно представляется, что это слишком большая сумма.
— Ну, я хотела купить кое-что особенно приятное для Клемми и Билли. И не забыть обо всех их детях. Ну, и, естественно, — она подарила ему обворожительную улыбку, когда сошла с последней ступеньки, — позаботиться о тебе.