Блеск алмаза

Шайхов Ходжиакбар Исламович

– А все это случилось потому, что он уехал, не позавтракав, - не удержался робот.

Выбираясь из разбитого вездехода, Азизов случайно еще раз посмотрел сквозь щель в обшивке. Но странное дело! Никакого блестящего щита он уже не увидел. Вездеход упирался в грунт, самую обыкновенную скалу. Из ее недр не доносилось ни звука.

Однако сейчас было не до наблюдений. Надо было как можно скорее доставить в хижину Адама и оказать ему срочную помощь.

Устроив вдвоем с Беганасом пострадавшего в вездеходе, Азизов хотел было поручить роботу снять с "Беркута" все, что могло пригодиться впоследствии, но раздумал. Не потеряют ли они и Беганаса, пытаясь спасти остатки вездехода? Да и как он управится один, без Беганаса в

хижине? Кто знает, быстро ли Адам встанет на ноги. Видимо, надо смириться с потерей "Беркута". И это в самом начале работы! Но на Адама он больше не сердился, хотя и предполагал, что теперь установить контакт с неорганиками будет значительно труднее.

Беганас кое-как втиснулся в вездеход, рассчитанный на двоих. Взлететь Азизов не рискнул и повел машину по долине вдоль черных камней, словно выжженных жаркими лучами Годво.

Беганас, как ни странно, очень долго молчал. И лишь когда наконец долина осталась позади, с самодовольным видом произнес:

– Восемьдесят девять тысяч шестьсот девяносто три!

– Чего?
– не понял Азизов, то и дело с тревогой поглядывающий на Адама.

– Вот этих самых черных штуковин. Я их посчитал на всякий случай. Сам догадался. Вот!

* * *

Медицинский диагностизатор несколько успокоил Азизова. У Адама был только глубокий нервный шок. Не исключалось кратковременное воздействие несильного паралитического поля. Или чего-нибудь в этом роде. Рекомендуемый метод лечения: спокойный сон, электромассаж, растирание.

С терпеливостью многоопытной сиделки занялся Азизов выхаживанием больного. Верный Беганас помогал как мог, он бы в лепешку расшибся ради "братишки", если бы от этого зависело выздоровление.

Несмотря на старания человека и робота, Адам двое суток не приходил в себя. Пульс у него был ровный, дыхание спокойным, но обморочное состояние не проходило. Азизов уже всерьез подумывал, не поместить ли ему Адама в анабиозную камеру до прилета "Бурана".

Однако на третьи сутки произошло чудо. Адам зевнул, открыл глаза и приподнялся на локте, точно так же, как если бы он пробудился после обычного сна. Он осмотрел комнату и, увидев возле своей кровати всю медицинскую начинку хижины, густо покраснел.

– Адам!
– дрогнувшим голосом тихо окликнул его командир.
– Адам! Ты меня слышишь?

Тот медленно повернул голову от стены и посмотрел на Азизова влажными глазами:

– Командир... Я уже давно здесь?
– спросил он.

– Не очень.

– Но все-таки?

– Это после, Адам.

Механик глубоко вздохнул:

– Прости меня, командир. Прости, если можешь. Я вел себя как мальчишка. Решил, что сам смогу добраться до неоргаников... Поддался эмоциям...

– Рад, что ты понял это, - сдержанно ответил Азизов.
– Однако как ты себя сейчас чувствуешь?

– Прекрасно, если иметь в виду физическое состояние. Вот!
– Он быстро сел на кровати и напряг мышцы.
– Руки-ноги целы... Голова тоже. Хотя могло быть хуже.

– Пожалуй, что так.

– А что с вездеходом?

– У нас есть резервный.

– Значит, погиб?

– Не переживай, Адам. Потерянного все равно не вернешь. Но уроки из случившегося извлечь можно.

Адам сжал ладонями виски:

– Боже, как все глупо! И главное - совершенно безрезультатно. Я ничего не помню. Абсолютно ничего после того момента, как вспыхнуло пламя. Ну да! Я рассчитывал пробурить отверстие, поглядеть, что у них там есть в подземелье и еще до твоего пробуждения вернуться в хижину с новостями. Лазер с легкостью врезался в скалу. Потом вдруг какие-то вспышки, яркий луч света... Я только успел зафиксировать, что силовая защита вездехода пробита, и тут меня начало обволакивать каким-то туманом... Больше не помню ничего...

– Хорошо, что ты догадался включить радиомаяк, - заметил Азизов. Мы, по крайней мере, узнали, где тебя

искать.

– Но я не включал маяк!

– Как не включал? Ты что-то путаешь.

Адам потер лоб кончиками пальцев.

– Возможно... Да, но что нам теперь делать, командир?

– Не знаю. Во всяком случае, в районе трассы лучше пока не показываться.

У Адама был совершенно убитый вид. Он тяжело переживал последствия своего необдуманного поступка.

"Что я знаю об этом парне?
– неожиданно поймал себя на мысли Азизов.
– Что, кроме того, что он фанатично предан делу и хорошо знает свою профессию? Правда, он не из моего экипажа, не я выбрал его себе в напарники, нас свели обстоятельства. Однако мы вместе уже несколько суток и, кажется, могли бы за это время узнать друг друга получше. К сожалению, в космосе нередко случается иначе. Думаешь: а, ладно, впереди еще много времени, успеем поговорить по душам. Но день идет за днем, экспедиции заканчивают работу, люди расстаются, так и не узнав друг друга. Вот что обидно!"

Ему захотелось как-то ободрить, утешить спутника.

– Не горюй, Адам. Найдем способ загладить свою промашку.

– Мою промашку. И не промашку, а глупость, - поправил тот.

– Ладно тебе. Оба хороши. И вот что...
– Он наклонился к Адаму и прошептал: - Давай все-таки не преувеличивать своих оплошностей, не то Беганас потеряет к нам всякое уважение.

– Кстати, насчет Беганаса...
– Адам умоляющими глазами посмотрел на Азизова.
– Командир, ты просил перестроить его... Я не смог, извини. Мы с Беганасом вместе в экспедициях вот уже четыре года. Понимаешь, я не смог...

Азизов понял. Когда привыкаешь к роботу, то перестроить его характер, все равно что выгнать из дома любимую собаку.

Он прикоснулся к плечу механика.

– Это ты меня извини. Я не подумал, когда попросил тебя об этом. Хотя как командир обязан был учесть все обстоятельства. Пусть Беганас остается Беганасом. Идет?

– Спасибо, командир.

Выздоровление товарища обрадовало Азизова. Трогало и искреннее раскаяние Адама. "Нет, мы сработаемся, - с уверенностью решил командир. Выполним все, что надо. Вот только пусть Адам немного окрепнет". Глядя на осунувшееся лицо механика, его похудевшую шею, он испытал щемящее чувство, когда вспомнил случайную реплику Пита Старка о замкнутом характере Адама. Азизов сел в кресло рядом с кроватью механика и, доброжелательно улыбаясь, спросил:

– У тебя на Земле есть девушка?

– Нет, - хмуро ответил Адам.

– Ну... Чтобы у такого красивого парня не было девушки?..
– Азизов улыбнулся шире.

Адам повернул голову к стене, как бы демонстрируя свое нежелание продолжать разговор в таком тоне. Однако чувство вины перед командиром что-то перебороло в нем. Похоже, что и его тяготила некоторая официальность их отношений. Он тоже тянулся к более живым и товарищеским контактам.

– В нашем классе училась одна девушка. Ее звали Света, - с заметным усилием заговорил Адам.
– Я знал, что нравлюсь ей. У нас были чисто товарищеские отношения. Правда, в ее присутствии я ощущал какую-то легкость, раскованность, чувствовал себя рыцарем. Но это казалось мне само собой разумеющимся. Я думал, что так будет всегда.
– Адам вздохнул, выдержал небольшую паузу и продолжил: - Еще в школе я решил стать космолетчиком. Желание естественное и легко объяснимое: мои отец и мать не один год провели в экспедициях... И еще - я мечтал о необыкновенной, возвышенной, изумительной, потрясающей любви. Ну, например, что где-нибудь в космосе открою неизвестную планету, населенную очень красивыми людьми и меня полюбит самая прекрасная, самая поэтичная девушка этой планеты. Красота ее не будет поддаваться описанию. Нашей любви будет завидовать вся Вселенная, а лучшие поэты обитаемых миров всех галактик посвятят нам свои поэмы... Не больше не меньше. Только так.