Блэк Сити

Ричардс Элизабет

— Короче, в основном, из-за того, что он всё ненавидит?

— Типа того. Итак, я слышала, что весь прошлый год ты жила в Центруме,— все говорят, что там потрясающе? — спрашивает Дей.

— И даже ещё лучше. Ты не поверишь, тот город просто огромен. Центрум, наверное, раз в двадцать больше Блэк Сити, и он свободен от предрассудков. Абсолютно все, без исключения, одеваются по последней моде, и там столько всего происходит.

— А какие там здания? Они, в самом деле, высокие, как горы?

— Не совсем,

но очень близко к истине.

— А улицы, правда, вымощены золотыми монетами?

Я смеюсь.

— Нет, только булыжниками, но они имеют металлический отблеск, так что да, когда солнечно, камни блестят и весь город сияет золотом.

— Звучит просто замечательно; моя мечта жить там, но я никогда не смогу себе этого позволить на обычную зарплату Бутца, — Дей привычным жестом поправляет очки. — Поэтому я подала заявление в Ускоренную Политическую программу, чтобы работать на правительство Стражей. Я очень надеюсь туда попасть.

Я ощутила небольшой укол обиды, потому что сама буду участвовать в Научной программе.

— Уверена, тебя в неё возьмут, — лгу я. По правде говоря, очень маленький процент Бутцев попадает в Ускоренную программу. Только дети бизнесменов, чьи родители сумели наскрести достаточно денег, чтобы подкупить заявочный Комитет.

— Считаешь, что безопаснее свалить отсюда? — спрашиваю я.

Она кивает, и мы направляемся к первому уроку. Я с облегчением понимаю, что нигде не вижу Эша. День проходит, как в тумане, и к концу последнего урока, моя голова идёт кругом от количества новых имён и лиц, которые мне нужно было запоминать.

Дей ведёт меня к главному входу, руки её нагружены книгами. Я была разочарована, обнаружив, что у нас всего четыре совместных урока: искусство, драматическая литература, история и современные междисциплинарные науки. По всем остальным предметам, она в продвинутых классах, а я... а я нет. Я всегда была средней студенткой, за исключением естественной науки, единственный предмет, который я знаю довольно хорошо, хотя он никогда меня не интересовал с точки зрения карьеры, тем более теперь, когда я знаю, какие «эксперименты» они проводят.

Она болтает со мной о всяких вне учебных мероприятиях, которые проводит, чтобы это помогло ей в Ускоренной программе, а я киваю, чтобы показать, что слушаю, в то время как постоянно держусь на стороже, чтобы вновь не нарваться на Эша.

И вот, когда я решаю, что всё чисто, моё сердце неожиданно ёкает. Рядом по лестнице вместе с Жуком спускается Эш. Когда он меня замечает, его рот плотно сжимается в линию. Какое-то мгновение я не могу дышать, и мы просто стоим и смотрим друг на друга.

Я моргаю и отвожу взгляд.

— Давай выбираться отсюда, — говорю я Дей.

Оказавшись снаружи, я сразу замечаю у подножия лестницы Себастьяна, готового везти меня домой, обратно в мою тюрьму. Он занят тем,

что пялится на группу девчонок, которые проходят мимо, так что пока он меня ещё не видит. А на меня вдруг снисходит вдохновение.

— А могу я прийти к тебе в гости и позависать у тебя какое-то время? — спрашиваю я Дей.

Она неуверенно смотрит на меня.

— Я... не думаю, что...

— Мы можем извлечь из этого пользу. Я как-нибудь представлю тебя своей матери. Она может рассказать тебе, каково это — быть Эмиссаром.

Я прямо таки вижу, как напряжённо заработал её мозг, пытающийся взвесить все свои возможности.

— А тебе известно, где я живу? — спрашивает она.

Я киваю. В Высотке— трущобах, не подходящем месте для дочери Эмиссара, но я не хочу идти домой. Пока не хочу.

— Ты, в самом деле, представишь меня своей маме? — спрашивает она.

— Обещаю.

— Хорошо, — говорит она.

— Мы не можем позволить Себастьяну заметить нас, хорошо? — я убираю волосы под красный школьный берет, чтобы спрятать свои характерные кудри.

Мы делаем всё возможное, чтобы слиться с остальными учениками, когда спускаемся по лестнице. Склонив головы, мы спешим мимо Себастьяна. Он всматривается в толпу, но не видит нас. Он, наверняка, взбесится, когда поймёт, что произошло, но я подумаю об этом позже.

* * *

Поход пешком до Высотки занимает у нас около тридцати минут, и я начинаю жалеть, что обула изящные модные туфельки, которые мне подобрала мама. Когда я останавливаюсь уже в сотый раз, чтобы дать отдых ногам, Дей громко пыхтит и начинает выходить из себя.

— Натали, эти книги не становятся меньше, — говорит она мне, кивая на тяжёлую стопку учебников в своих руках.

— Извини, — бормочу я, взяв несколько себе и испытав стыд, что не предложила помощь ей намного раньше. Как правило, за меня подобные вещи делают слуги.

Однако ж, постоянные остановки были просто счастьем каким-то. Потому что благодаря этому, мы были довольно далеко от впереди шагающего Эша, чтобы он мог нас заметить. Я не смогла не заметить, что все вокруг ходят либо группой, либо в паре, но никто не ходит поодиночке.

Высотка ещё более ветхая и обнищалая, чем я могла себе представить. Строения скрипят и стонут под собственным весом, по мощёным улицам сбегает чёрная вода, и снуют туда-сюда угольно-чёрные крысы. Единственным островком красоты в этом месте является шаткая старая церковь, увитая ярко-зелёным плющом, — единственное, что добавляет цвет этому мрачному месту. Когда мы оказываемся рядом с ней, то замечаю слова: ПРЕДАТЕЛЬ РАСЫ, которые как попало написаны на двери, и вскоре я понимаю почему, когда Эш идёт к церкви и заходит внутрь. Дей замечает, что я смотрю на церковь.