Блэк и Блу

Шоуолтер Джена

– Думала, что ты мог бы потерять реальный во время игры, и не хотела смотреть на пустую дырку. Теперь, ложись.

Он одновременно рассмеялся и зашипел, когда растянулся на матрасе.

– Сюда, - сказала она. – Давай, я обезболю...

– Нет. Никаких лекарств. Хочу быть в сознании и с ясной головой.

– Будет больно.

– Я не боюсь боли, принцесса.

Она продезинфицировала руки и сняла бинты, наложенные ранее. Было две раны, размером с четвертак, они до сих пор кровоточили.

– Я провела

небольшое исследование Аркадианской анатомии с момента последней подобной ситуации. Ты поймешь, что я лучший доктор в округе.

– Ты была замечательной и прежде.

Комплимент? Пострадавший Блу был сладким. Она должна помнить об этом.

– Готов?
– спросила она, направляя зажим для удаления пуль к двум ранам.

– Действуй.

С нажатием кнопки, зажимы придерживали грудину, камеры отображали лучший курс для удаления пуль, всасывание медленно вытащило пули из тела. Блу чертыхнулся только восемь раз.

– Не лучшая, - процедил он.
– Ты, безусловно, не лучшая.

Не скалься.

– Нужен другой способ, чтобы отвлечь внимание?
– спросила она.
– Потому что то, что произойдет дальше, заставить тебя чувствовать себя в тысячу раз хуже.

– Да. Отвлеки меня.

Она неуверенно задала первый вопрос.

– Я действительно тебе нравлюсь?

Он моргнул.

– Ты шутишь, что ли?

– Абсолютно серьезно.

– Тебе действительно надо об этом спрашивать?

– Да. Я далеко не твой тип.

Он провел языком по зубам.

– Таким образом, твой реальный вопрос из серии, использую ли я тебя для чего-то или нет. Большое спасибо.

– Ты так ошибаешься. Вопрос не имеет ничего общего к твоим причинам, все дело моей собственной неуверенности. Было не так много мужчин, заинтересованных в моей жизни, хоть ненадолго, так или иначе, но ты здесь, и я просто не понимаю, что могу предложить тебе.

Морщинки вокруг глаз смягчились.

– Ты действительно нравишься мне, Эви Блэк. И это сильное притяжение. Сильнее чем я когда-либо испытывал. Даже когда пытался с этим бороться… и притяжение, это еще слабо сказано.

Сильнее чем когда-либо испытал, было с ней? Эви растаяла лужицей.

– Тогда что?

– Что еще? Твой отец. По его словам, ты вне зоны доступа.

Таким образом… он не хотел расстраивать Майкла. Не потому ли он не довел дело до конца, не трахнул ее?

– Ну, он никогда не узнает то, что происходит между нами.

– Узнает. Я скажу ему.

Что?

– Блу....

– Я не собираюсь скрывать наши отношения, Эви.

У него была долбанная совесть. Отлично.

– Тогда мы расскажем после того, как найдем Джона. Сейчас не о чем

рассказывать, - проворчала она.

– Жалуешься?

– Ну да. А что не понятно? Я-то думала все и так ясно.

Опять уголки губ дрогнули.

– Как давно у тебя был секс?

– А что?
– Мог ли он сказать, что она давненько не практиковалась?

– Давай назовем это любопытством и оставим все как есть.

Тепло расцвело в груди.

– Последний секс был в двадцать три, - призналась она.

– А сколько тебе сейчас? Двадцать шесть?
– Он чуть не проглотил свой язык.
– Почему? Как ты могла жить три года без этого?

– Я была немного диким ребенком, для меня было в порядке вещей спать с любым старшеклассником из университета, который обратил на меня хоть какое-то внимание. Я пошла по рукам и начала чувствовать себя грязной. В семнадцать лет, я решила подождать значимых отношений. Такого никогда не случалось, так что с семнадцати до двадцати трех, я поняла как хорошо быть в одиночестве. Затем, после Клэр, полагаю, я искала себе наказание, и в конечном итоге в постели какой-то незнакомец вызывал у меня отвращение к себе. После этого, мое тело стало закрыто и не доступно.

Блу молчал.

Она прикусила нижнюю губу.

– Я упала в твоих глазах?
– мягко спросила она. Если он так решит, я заслужила. Сделаю все, что нужно, чтобы получить обратно его уважение.

Он мог бы дразнить ее, как она всегда дразнила его. Он мог бы назвать ее шлюхой и шалавой или еще хуже. Но он молчал.

– Я не думаю хуже о тебе. Наоборот. Ты вытащила себя из положения, которое презирала. Это требует чертовски много сил.

Он был еще лучше, чем она могла о нем подумать.

Его веки наполовину закрылись, и он улыбнулся.

– Твое тело доступно сейчас, не так ли, принцесса?

Импульсивно она наклонилась и поцеловала его в лоб.

– Ты был прав, знаешь ли. Я была одержима твоей сексуальной жизнью, потому что хотела быть частью ее. Я сожалею, что осуждала. Я не имела на это права. Думаю, что сделала это, потому что была несчастная в прошлом и страдала из-за отсутствия любви в настоящем.

Эмоции промелькнули в его глазах, но она не была уверена, что это было.

– Я сказал, перестань извиняться.

– Нет, - добавила она, игнорируя его последние слова.
– Мое тело не закрыто.

Вернуться к работе. Прежде, чем сломается. Она вставила верхнюю половину одного из шприцев внутрь раны ближе к сердцу и ввела содержимое. Когда он закончил извергать поток ненормативной лексики, она сделала то же самое с другой раной.

– Тебя кто-нибудь называл доктор Ходад?
– прорычал он.

– Нет. И что же это должно означать?