Блэк и Блу

Шоуолтер Джена

Сжав челюсти, он заставил себя отвести от нее взгляд.

– Я положил свои вещи в одну из твоих гостевых комнат. – В ближайшую к ее комнате, но это не важно. Прямо сейчас детали были не важны.
– Так как я, предположительно, мертв, то не могу оставаться в своем доме. Я должен остаться здесь.

– Отлично.
– Никаких изменений в ее поведении.
– Готов идти?

Он кивнул, озадаченный непринужденностью ее принятия.

– Мы должны воспользоваться одним из твоих автомобилей.
– У него было несколько транспортных средств, которых

не видела общественность, но для того, что они собирались сделать, им была нужна ее машина. Никто не стал бы думать, что это странно для дочери Майкла Блэка и ее безобразного друга копаться в развалинах его дома.

Она не протестовала, когда Блу толкнул ее в гараж.

– Я знаю, что ты - наркоман спортивных автомобилей, но думаю, что мы должны поехать в седане, - сказала она.

– Конечно.
– У седана было два основных плюса: он будет гармонично смотреться с другими автомобилями на шоссе; и затемненные стекла. С Эви он никогда не знал, что сделает или как среагирует на что-то. Приватная жизнь - лучше.

Она позволила ему сесть за руль, но когда он выехал на дорогу, она резко рявкнула:

– Остановись!

Он сделала это, хватаясь за оружие, когда она выпрыгнула из машины. Маленький мальчик, играющий на газоне перед домом ее соседей, увидел ее и подпрыгнул.

Солнце было ярким маленьким ублюдком, оно протягивало пламенные пальчики, чтобы погладить Эви, придавая ее бледной коже тот самый перламутровый жар, который лишил его дара речи при их первой встрече.

Ты пялишься на нее. Не будь одним из тех парней. Отвернись!

– Доктор Эви!

– Привет, Дрю, - сказала она, обнимая его.
– Ты справился с той небольшой проблемкой, которую мы с тобой обсуждали?

Блу вложил оружие обратно в кобуру на поясе.

– Конечно. Я хотел прийти к вам раньше, но мама сказала мне, что я должен был пойти и поесть, а затем убрать тарелку так быстро, как она сказала, у нее кружилась голова, и тогда я побежал обратно, потому что хотел рассказать вам, я круто приложил Бобби. Думаю, я сломал ему нос. Там была кровь.

– О, это замечательно. Я так горжусь тобой!

Потворство школьному насилию? Интересно. И отчасти классно.

Ты думаешь, что все в ней классное.

Не все. Когда гадюкин язычок называл его шлюхой, он хотел вырвать его.

Взгляд Дрю скользнул мимо нее к открытой двери, увидев Блу, Дрю удивился.

Блу напрягся. Он был в предпубертатном возрасте?

– Ты собираешься убить меня?
– спросил мальчишка.

Ребенок определенно не знал, кем он был. Он просто подлизывался.

Подождите. Он выглядел страшным?

Усмехаясь, Эви сказала:

– Ха. Тебе не о чем волноваться, наглец. Мистер Бротарио - любовник, а не борец.

Блу впился в нее взглядом.

Дрю кивнул, прежде чем побежал домой, вероятно,

чтобы спрятаться.

– О, как мило, - сказала Эви, устраиваясь на сидении.
– Думаю, он пытался предупредить тебя о том, что не стоит выпускать свой страшный гнев на сладкую, невинную меня.

– Если бедный ребенок думает, что ты - милая, то мне следует бояться его домашней жизни.

– Ха-ха. А ты веселый.

– Спасибо.

Как и Дрю, она кивнула ему.

Усмехаясь, Блу запрограммировал автомобиль направляться к дому Майкла и расслабился, ну или попытался расслабиться, когда датчики вели машину за него. Проблема состояла в том, что аромат меда и миндаля Эви насыщал это транспортное средство. Его член — который не успокаивался, начиная с инцидента их встречи — пульсировал, и гул его силы увеличил объем, крича об освобождении.

Не здесь, не сейчас.

Но если он не будет осторожен, то поднимет машину и все остальное вокруг себя.

Ему было нужно отвлечься.

– Поощряешь тюремное правосудие на дошкольной площадке, сахарный кексик?

Она впилась в него взглядом, и это улучшило его настроение.

– Поощряю конец господства ужаса хулигана.

Э.

– Одобряю.

Ухмыляясь ему, она сказала:

– Ты понимаешь, что я просто пытаюсь вытащить из тебя ужасное оскорбление, верно?

Он прислонился к двери и повернулся к ней. Она не дрогнула под интенсивностью его взгляда и не отвела глаза. Она встретилась с ним лицом к лицу, совершенно невозмутимо. Он должен был восхищаться ее стойкости.

Должен? Черт побери, он уже восхищался ей. Он никогда не встречал такую женщину как она. Все облает и укусит.

– Давай объявим перемирие, - сказал он. В то мгновение, как он осознал, что сказал, он понял, что ему понравились эти слова. Они с Эви никогда нормально не общались, и ему было любопытно узнать, на что это будет похоже.

– Я думала, что мы уже его объявили.
– Она потерла гусиную кожу на своих руках. Ей холодно?
– Я имею в виду, мы не убили друг друга.

Хорошая точка зрения. Он попробовал снова. Резко выдохнул и сказал:

– Давай будем друзьями.

До этого он никогда не дружил с женщиной, и вообще не думал, что захочет; эта девушка спасла ему жизнь, не зависимо, что он чувствовал по отношению к ней, он в какой-то мере был в долгу перед ней.

– В конце концов, ты единственный человек, на данный момент, которому я могу доверять, и ты полна решимости работать со мной, таким образом, мы будет проводить много времени вместе.

Она покраснела, ему это нравилось, а ее темные глаза были яркими, когда они вглядывались в его черты лица. Ее губы были такие мягкие, такие красные, и уже открылись; он испытал внезапное желание наклониться к ней, вдохнуть ее и попробовать ее, и что, черт возьми, он делал? Остановись.