Блеф
Шрифт:
– Меня пару дней не будет. Не беспокойся. Просто займусь делами.
Когда Крис ушел, Розмари пошла в библиотеку. Она все время пыталась упорядочить свою двойную жизнь, но делать это становилось все труднее. Пообещала себе, что выведет мафию из дел с наркотиками и проституцией, но сейчас, когда началась эта война, сделать такое было практически невозможно. Они отчаянно нуждались в деньгах. Защищать своих с позиции помощника прокурора становилось все сложнее. Пол Гольдберг в открытую спросил, почему ее информаторы не могут нарыть побольше грязи на мафию. А еще эта его фраза про Марию Гамбионе. Боже. Должно быть хоть что-то, что можно с
Раньше она думала, что будет очень просто все делать, прикрываясь Крисом. На деле же получилось, что он все больше захватывал рычаги власти. Все шло совсем не по плану. Розмари поставила локти на стол и уперлась лбом в ладони.
Она понимала, что не выполняет свою работу в прокуратуре округа так, как положено. Хотя окончание этой проклятой войны – лишь вопрос времени. А тогда она сможет снова делать то, что должна. Избавиться от наркоторговли, проституции и взяточничества. Сразу же, как только они выиграют войну.
Она проснулась с тихим вскриком от кошмара и быстро подавила страх в тяжелой атмосфере библиотеки. Во сне она увидела картину, Распятие, которую помнила с детства. Но теперь именно ее покалеченное тело висело на кресте. Справа висел Крис, а слева – отец. Розмари обхватила себя руками, чтобы унять дрожь.
Вонищенка проснулась мгновенно от сильного ощущения опасности, такого же требовательного, как вонзившиеся в кожу кошачьи когти. Начала разделять потоки сознаний и обнаружила тот, который звал на помощь. Ощутила шок, поняв, что видит Джека Робишо в переулке. Судя по силе и отчетливости видения, за ним наблюдал черный. Так вот, значит, где он был последние пару дней. Когда видение исчезло, она не стала отслеживать его дальше, убедившись, что он жив и здоров.
Мысленно приказала черному возвращаться домой. Тот рыкнул. Они с Джеком подружились с первой их встречи. Любопытство черного по поводу человека, превращавшегося в огромную ящерицу, создало крепкую связь. Черный сфокусировал взгляд на драме, разворачивающейся в конце залитого светом фонарей переулка. Джека поймал какой-то человек, куда крупнее его телосложением, и теперь над ним издевался. Против воли Вонищенка позволила черному и дальше передавать ей картину происходящего.
– Эй, педик долбаный! Догадался уже, что не слишком умно было зайти в этот переулок, а?
Громила, нависавший над Джеком, был уродлив, с покатым лбом и близко посаженными глазами. Вонищенка внезапно узнала его. Дубина. Она уже его однажды видела, в Тумс. Вместе с Розмари. Он был действительно настолько груб и туп, как и казалось с первого взгляда. У Джека неприятности, но Джек может о себе позаботиться.
– Я только хочу немного с тобой поиграться. И знаю, что вы, педики, любите грубые игры.
– Не стоит тебе со мной связываться, парень, – ответил Джек, прижатый к перегораживающему конец переулка забору. – Я совсем не такой беззащитный, как кажусь.
– О, я вполне готов с тобой связаться, красавчик. Начну с морды, потом пониже, извращенец. А когда закончу, с тобой уже никто не захочет связываться.
Дубина вытянул руку, но Джек пригнулся, уворачиваясь от огромной лапищи.
– Пожалуйста, не заставляй меня причинять тебе вред. Просто оставь меня в покое, – дрожащим голосом сказал Джек. Вонищенка удивилась его испугу. – Тебе не понравится то, что ты увидишь.
– Думаешь мне какое-нибудь дерьмовое
Чувствуя нерешительность Вонищенки, черный все настойчивее предлагал помочь их другу-человеку. В результате у Вонищенки начала болеть голова. Она мысленно описала черному, как Джек отказался помочь Розмари, но кот стоял на своем. Устав глядеть на назревающую драку, Вонищенка послала коту образ превращения Джека в аллигатора и снова приказала возвращаться домой. Если он не хочет, чтобы ему помогали, чудесно. Она принуждать его не станет. Раз он не хочет видеть ее рядом, о’кей.
Бешеная злоба черного в ответ на ее настойчивость потоком ударила ей в голову. Она прервала связь. Теперь это не ее проблема. Вонищенка подняла руки, ощупывая виски, в которых пульсировала боль. Черный пробил ее защиту, потому что она не ждала такой реакции. Боже, что такое происходит со всеми? Почему все стали меня ненавидеть?
Свернувшись поверх груды тряпок в пропарочном тоннеле, на глубине нескольких метров, Вонищенка проспала несколько часов. Несмотря на все старания, головная боль осталась. И с черным она не могла связаться, хотя и чувствовала, что он жив. Покопавшись в одежках, нашла наручные часы без ремешка, которыми пользовалась в тех редких случаях, когда надо было следить за временем. Меньше часа до того времени, когда она должна встретиться с Полом. Опоздает. Полчаса только на то, чтобы добраться к Си-Си, где лежат ее приличная одежда, платья и костюмы, которые надо вешать на вешалки. Глупая игра. Но, если Си-Си будет работать в студии, она даже не заметит, что Вонищенка заходила.
Ей повезло впервые за неделю. Когда она вошла к Си-Си, над дверью студии горел красный сигнал, и Вонищенка без задержек пришла и ушла. Пол, который и сам всегда опаздывал, уже стоял у стойки бара на Четвертой Западной, где они встречались перед тем, как пойти в кино. Ужин был прекрасен, но Вонищенка чувствовала, что мыслями Пол где-то еще, несмотря на его оживленные рассказы о последних делах в суде, которые он провел за эту неделю.
– Так потом этот парень начал нести, что этот, как его, двойник из древней Персии, сказал ему, что другой бедняга на самом деле – древний грек и его личный враг. Начал нести все это прямо на заседании. Пыхтеть, кататься по полу, говорить на каком-то языке. Подумаешь, кто знает, персидский это или нет. Судья два молотка сломал, призывая к тишине. А адвокат этого подонка сразу же начал кричать, чтобы позвали врача, на ходу пытаясь выстроить линию защиты, исходя из случившегося с клиентом приступа. Добился того, что рассмотрение отложили. А это значит, что на следующей неделе мне снова придется общаться с этими идиотами. Ой-вей, как сказала бы моя незабвенная мамочка.
Пол Гольдберг улыбнулся ей, откусывая чизкейк.
– Ну, а у тебя как неделя прошла?
– Со зверями все в порядке. Серьезных проблем не было.
– И как быть ветеринару в этом городе? От пуделя и до ротвейлера, даже не знаю, как тебе удается справляться.
– Именно поэтому я стараюсь работать только с кошками и иногда – с экзотическими крысами и енотами, – ответила Вонищенка, улыбаясь в ответ. Она сама не понимала, с чего ей взбрело в голову такое придумать. Но настроение Пола изменилось мгновенно.