Бледные розы
Шрифт:
Вертер вздохнул.
– Вы проявляете снисхождение к моей горькой судьбе. Другие являются в этот мир зрелыми и хорошо сложенными.
– Ты забываешь о Джереке Карнелиане, – бросила через плечо Миледи Шарлотина. Она уже собиралась в дорогу и, верно, потому ее шарообразное платье несколько раз подпрыгнуло.
– Но Джерек Карнелиан никогда не был уродцем, – возразил Вертер.
– Вы не долго пребывали в таком состоянии, Вертер, – рассудительно сказал Герцог Квинский. – Вашей матери не понадобилось много времени, чтобы заменить шесть ваших рук двумя. Она сделала все на славу, принимая во внимание, что это был
– И последний, – буркнула Миледи Шарлотина, стараясь оставить за собой последнее слово. Она щелкнула пальцами, и к скале, закрыв ее своей тенью, приблизилась огромная желтая лошадь.
Между тем Вертер не унимался.
– Все это стоило мне ужасного шрама, – в сердцах бросил он.
– Без шрама было не обойтись, – примирительно сказала Миссис Кристия. Она подошла к Вертеру и поцеловала его в плечо.
– Однако пора и мне, – заявил Герцог Квинский, – Вертер, благодарю вас, мы прекрасно провели время.
Герцог Квинский подал знак путешественникам во времени, выходцам из восемьдесят третьего тысячелетия прошлого. Кожа этих существ была покрыта густой сеткой тонких прожилок, напоминавших своим непрерывным движением ползущих червей. Герцог Квинский приберегал этих существ для своего зверинца. Не подозревавшие о трудностях возвращения в свой далекий мир, они, по существу, находились во власти Герцога, который мог поступить с ними по своему усмотрению. Существа робко заулыбались, подмигнули друг другу и последовали за Герцогом в появившийся экипаж, представлявший из себя куб со сверкающими золотом гранями, украшенными белыми и пурпурными цветами. Экипаж тронулся. Миссис Кристия подошла к краю скалы и замахала рукой вослед. Золоченый куб быстро набирал скорость и, наконец, растворился в небе.
Через некоторое время Вертер и Миссис Кристия остались одни. Вертер сидел на покрывавшем выступ скалы мокром мху, склонив на грудь голову. Его плечи поникли, глаза потухли. Мягкие попытки Миссис Кристии вывести своего любовника из угнетенного состояния терпели неизменную неудачу.
– О, Вертер, что может сделать тебя счастливым? – на этот раз изменив себе, вскричала Миссис Кристия, всплеснув руками.
– Разве я могу быть счастливым? – де Гете обреченно махнул рукой. – Для таких, как я, счастья не существует.
– Тогда, вероятно, что-то может заменить тебе счастье.
– Я могу найти утешение только в смерти.
– Тогда умри, дорогой. Через день-другой я тебя воскрешу, и тогда…
– Хотя вы и любите меня, Миссис Кристия, и более других познали мои порывы, вы все же не понимаете меня до конца. Я ищу неизбежное, непримиримое, неизменное, неотвратимое – то, что было привычно для наших предков. Они знали Смерть без Воскресения, они знали, что значит быть рабами Стихии. Не в силах определить свой удел и справиться с неизбежным, они не отвечали за свои действия. Их жилища уходили под воду, а их корабли тонули в пучине моря. Они гибли в сражениях, умирали от различных болезней, терпели муки от радиации, наконец, они могли пострадать от простой молнии.
– Но тебе ведь удалось сегодня вызвать молнию, дорогой. Разве ты не мог испытать на себе ее действие?
– Молния появилась по моей воле. Мы забыли, что такое Случайность, не признаем Неопределенность, Миссис Кристия. С помощью Колец Власти и генобанков мы при желании можем изменить орбиты планет, населить
– Но ведь нам по силам удовлетворить наши прихоти, наше воображение.
– В том-то и несчастье.
– Кроме того, – продолжила Миссис Кристия, – природа все еще немного может меняться сама по себе. Измениться можешь и ты. Но если ты станешь похож, к примеру, на Герцога Квинского или Железную Орхидею, поверь мне, я стану искренне горевать.
– Тем не менее, я действительно могу изменить себя. Для этого мне нужно принять решение. Нет ничего невозможного, Миссис Кристия. Теперь, верно, вы понимаете, отчего я столь безутешен.
– Не вполне, дорогой. Ты же не отрицаешь, что можешь изменить себя на свой вкус. – Миссис Кристия немного помедлила, а затем, заглянув в глаза Вертеру, мягко спросила: – Я не столь умна, как ты, но мне интересно знать, не является ли любовь к природе, о которой ты толковал, всепоглощающей любовью к себе самому.
Вертер удивленно поднял глаза на свою любовницу, затем снова опустил голову и задумался.
– Вполне вероятно, что так и есть, – ответил он после минутного размышления. – Однако мы отвлеклись от темы нашего разговора. Суть в том, что я на самом деле могу изменить себя, но потому я и ощущаю собственную неполноценность. Как бы я хотел окунуться в прошлое, где жизнь и страдание шли рука об руку. Жизнь без страдания бессмысленна.
– Что за тяготы жизни ты имеешь в виду, Вертер? Ты что, хотел бы оказаться в рабстве у эскимосов? – Миссис Кристия наморщила лоб, стараясь достойным образом продолжить перечень тягот жизни далекого прошлого: ее познания в этой области были весьма поверхностны. Наконец она облегченно вздохнула и продолжила свою мысль: – Может, ты хочешь продраться через колючий кустарник? Носить штаны из колючей проволоки? Оказаться в кольце пожара?
– Все это крайне примитивно. Мне не хватает настоящих душевных переживаний.
– Это нечто вроде стенной живописи? По щеке Вертера скатилась слеза.
– Мир слишком снисходителен, слишком добр. Все окружающие одобряют меня. Что бы я ни сделал – даже если мое деяние противоречит чужому вкусу – приветствуется. В мире не осталось опасности. От меня никто не ждет неблаговидных поступков. О, если бы я только мог совершить грех.
Миссис Кристия снова наморщила лоб, на этот раз, чтобы понять слова Вертера. Затем она пожала плечами и обняла своего любовника.
– Объясни мне, что такое грех, – попросила она.
ГЛАВА ВТОРАЯ, в которой автор пускается в пояснения
Путешественникам во времени, которым удалось оказаться в будущем, дано вернуться в свое настоящее лишь весьма на короткий срок (вследствие свойств самого времени). Зато, очутившись в будущем, они могут в нем оставаться чуть ли не вечно, впрочем, предположительно, не имея возможности оказывать какое-либо влияние на события прошлого. Вернуться в прошлое можно на какие-то полчаса, чтобы потратить драгоценное время то ли для встречи с родственниками, то ли для визита к ученому, то ли для разговора с романистом, вроде меня. На большее путешественникам во времени, решившимся отправиться в далекое будущее, рассчитывать не приходится.