Бледна как смерть
Шрифт:
– Для вас, возможно. – Он посмотрел на нее. Его глаза были невероятно голубыми. – Где вы выросли? В каком-то диком и ветреном месте, я полагаю?
– Не уверена, что вообще выросла.
Старые, как мир, приемчики. Комплименты, личные наблюдения и вопросы, которые заставляют девушку думать, что она интересная, особенная. Адам, по всей видимости, достиг в этом искусстве большого мастерства. Наташа с досадой отметила, что, догадавшись об игре, которую он вел, все-таки попалась на удочку. Поэтому поспешила вернуть
– Вы сказали, что воспоминания не так важны, как мечты. Рассказывала вам Бетани о своих мечтах?
– Она говорила, что у нее нет времени на мечты. Есть ли у вас братья или сестры?
– Как странно... Именно эти вопросы мне задают все клиенты.
– Вы когда-нибудь отвечаете прямо на поставленный вопрос?
– Нет, если я ничего не могу с ним поделать. – Она уже вполне утолила голод, но, продолжая начатое движение, положила себе немного креветок. Соус был густым, от него исходил сладковатый запах. – У меня есть младшая сестра. Родители живут в Дербишире, в краю достаточно диком и ветреном. Этого хватит?
– У них счастливый брак, как вы считаете?
– Странно, что вы об этом спрашиваете. Я думаю, он их устраивает. Мой папа часто бывает в отъезде. Почему вам это интересно?
– Где вы проводили каникулы, когда были маленькой девочкой?
– Последний вопрос, договорились? – У нее было ощущение, что ей не следует все это рассказывать, однако она не была уверена. Почему? Какой вред это может нанести? – Мы ездили в кемпинги на юг Франции, иногда отдыхали в коттедже на побережье в Уитби.
– Идиллическое детство.
– В некотором роде. А как насчет вас?
– Весьма далеко от идиллии, – Адам достал следующую сигарету. – Я полагаю, ваша обычная работа не такая сложная?
Ты можешь сказать это еще раз.
– Нет.
– Бетани говорила, что как-то прочитала, будто генеалогия является самым популярным хобби в Великобритании.
– Более полумиллиона человек увлечено этим делом.
– Профессионалы относятся к любителям с изрядной долей презрениея?
– «Титаник» был создан профессионалами, а Ноев Ковчег построили любители. На самом деле любители составляют главный источник моих доходов. Когда они заходят в тупик или хотят получить совет. Как правило, люди не оставляют генеалогию. Раз начав, ты увлекаешься.
– Я лучше не буду за это браться. – Он изучал янтарный огонек на кончике своей сигареты. – Я – увлекающаяся личность.
– Вы когда-нибудь пытались отказаться от вредной привычки?
Он покачал головой и продолжил:
– Меня никогда не привлекала старина. Наслаждайся, пока можешь, и к черту все последствия.
– Звучит несколько эгоистично.
– Не слишком, если это не вредит окружающим.
– Это всегда мешает.
– Я никак не могу понять, что вы за человек.
Мы
– Почему?
– Вы не похожи на историка. Я удивился, увидев вас в Литтл Бэррингтоне. У вас спортивный автомобиль с открывающимся верхом. Я думал, вы работаете кем-то вроде тележурналистки или рекламного агента.
– Я – сплошной комок противоречий. Хотела стать археологом. Но моя жизнь так или иначе проходит среди руин.
– Жаль это слышать, – он медленно улыбнулся. – Полагаю, вам нравится сообщать своим парням, что они ушли в историю?
– М-м-м. Часто бывает грустно.
– Это почему?
– Хотела бы я сама это знать.
– Может, вы проводите слишком много времени среди старых заплесневелых документов?
– Нет. Современные специалисты по генеалогии имеют хорошую техническую базу и очень сексуальны. Генеалогии сейчас посвящено больше веб-страничек, чем каким-либо другим темам, за исключением, разве что, порнографии.
– Тогда в этом действительно что-то есть. Может, я туда как-нибудь загляну.
– В генеалогию или в порнографию? – Она не поверила, что произнесла эти слова.
– Туда, где, по вашему мнению, веселее.
Наташа уставилась в тарелку. Она почувствовала интерес. Для каких еще фотографий Бетани позировала Адаму?
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Наташа привыкла прокручивать разговоры в голове, чтобы проверить, можно ли было более эффективно вести диалог. Вечер с Адамом ей понравился, и это ее беспокоило. Роман с ним ей ни к чему.
Она добралась домой в половине одиннадцатого, однако не чувствовала усталости. Задернула занавески, разожгла камин, уселась на диван и достала дневник. Совсем другое дело, когда знаешь имя автора. Имя определяет, кто ты есть, причем в то й же степени, что и фамилия. Забавно – женщина, которая выходит замуж и берет фамилию мужа, как будто становится другим человеком. Фотография Бетани лежала между последними страницами дневника.
Через две страницы сестра Дженет, Ада, заболела. Доктор Маршалл поставил диагноз – «брюшной тиф». Дженет всю ночь провела у постели больной.
«Папа сказал, что Ада спрашивала обо мне. Я вошла к ней в комнату и по просьбе папы села так, чтобы мое лицо было хорошо освещено. Я сказала: «А вот и я, милая». Ада открыла глаза очень широко, как будто пыталась что-то разглядеть, но во взгляде не было никакого выражения. Когда я ее поцеловала, ее кожа была холодной и липкой. Мы все постоянно плакали. В семь тридцать вечера вошла мама и пронзительно закричала: «Она умерла!» Я утешала ее, как могла, и налила немного вина. Этим утром мистер Уокинс зашел, чтобы сфотографировать Аду в гробу. Она выглядела очень красивой».