Блатной романс

Майданный Семен

– А бура? – прогнулся, типа внимает по полной схеме, Лай.

– Бура – это кастрированный преферанс. В приличном обществе, судари мои, перекидываются только в преферанс. Отставные полковники играют в преф. Актеры оперных и драматических театров, спившись, забывают все, кроме правила «Под вистующего ходи с тузующего». Кстати, музейные работники, – зачем-то подчеркнул последние слова Каленый чисто для Лая, – тоже очень уважают пульку расписать. Преферанс – это даже не игра, а образ жизни. У умных людей часто и других друзей нет,

кроме как партнеров по префу. За префом, будто в бане, серьезные делаются и важные вещи перетираются.

– Ну ты, Каленый, горазд кизяк за финики выдавать. Сказанул: музейные работники – высшее общество. Залез я как-то в наш областной краеведческий курятник. В сейфе рупь двадцать, на прилавке гнилой зуб мамонта и Ленинские декреты на стенах, – возмутился простуженный Штепсыль.

– Я отвечаю за свои слова, – подмигнул Каленый Лаю и стал тасовать колоду. Больше до побудки игроки к этой теме не возвращались.

А Шрам лежал через двое нар и как раз маялся бессонницей. Такую уж горькую весточку в письмеце из дома получил.

Так оно тогда и было, а теперь Сергею пришлось вспоминать этот нечаянно подслушанный и пустячный на первый прикид базар. Теперь следовало крепко думать и анализировать ничтожные крохи информации. Без эрмитажных списков Шраму не видать нефтекомбината. Вычислить же след эрмитажных списков оказалось глобально засадным делом. Никаких толстых концов, мохнатых хвостов и веских зацепочек. И все же это была не гумозная легенда, эрмитажные списки в природе реально обретались, и кто-то фартовый, может быть, даже в эту самую минуту, принуждал лизать задницу очередного упомянутого в списках и этим зашуганного чинушу.

Но с какого краю подкопаться? Некто для решения каких-то конкретных, но неизвестных Сереге задач дергает неких облеченных властью боровов за ниточки. В итоге получается слаженное выступление хора имени Пятницкого. Но с этого краю Серегу ждет полная безнадега. Потому что в славном Петроградегороде ежедневно исполняется до сотни разных концертов: и на непрозрачном валютном рынке, и по скользкой теме поставок леса в Финляндию, и в не переваривающем чужаков хлебобулочном секторе экономики. И каждую неделю премьеры.

Зайти со двора? У кого, такого умного, в результате неправомочных действий, приведших к преждевременной смерти трех человек, оказались в загашнике сладкие эрмитажные списки? Без вопросов – это крутой авторитет. И когда Шрам сует палец в такую замочную скважину, то рискует, что этот палец ему отрежут где-нибудь в районе кадыка.

Вот и суетится Шрам вокруг да около, будто цуцик на кобелиной свадьбе, не зная, с какой стороны усыпанный граблями лужок перейти. А ведь остро нужны Сереге даже малейшие намеки на место схорона эрмитажных списков. С одними откровениями майора-жмурика Виршевский комбинат не отстоять.

– Ну а у тебя что? – перекинул внимание на хакера Сергей.

Оплывшему Сереге так не хотелось выползать из кресла и подсаживаться

к столу, а пришлось, доклад Антона строился на бумажках. Много на принтере распечатанных бумажек со словами, графиками и диограммами приволок для доклада Антон.

– Вот, – разложил бумаги по трем стопкам компьютерщик и замолк, улыбаясь, будто и так все ясно. Его красные после бессонной ночи глазки были исполнены счастливой благодати, круто замешанной на дури.

Боец скачал из Интернета три годовых архива основных питерских бизнес-газет: «Деловой Петербург», «Деловая неделя» и, без базара, питерские страницы «Коммерсанта». Далее процедил все статьи через специальную компьютерную программу, и осталось разложить вытяжку по полочкам.

– Что вот?! – осерчал Шрам, и так выше крыши недовольный, что чрезмерно шмальнул дуры компьютерщик «для бодрости ума», и теперь неясно, то ли командиру доклад держит, то ли в башке инопланетных пришельцев голоса слушает?

– Вот это, – незнакомая с мозолями пятерня легла на первую стопку, – наиболее успешные петербургские компании. Причем отбирались такие, которые резко отрываются от средних показателей по отрасли. Например, мясокомбинаты «Парнас» и «Самсон» на месте топчутся, а «Маркизовский» за два года увеличивает обороты десятикратно, – боясь довести командира до греха, кое-как собрался Антон.

– Добре. А это?

– А это наиболее везучие фирмы. Их конкуренты на селитру исходят, чтобы клиентов найти, а у этих все схвачено. Городской заказ? Пожалуйста. Победа в тендере? Пожалуйста. Ессно, я подбирал таких, кто на халяву поднимался неоднократно.

– Зачет. Дальше?

– В третью кучку я сложил данные по питерской чиновничьей элите. Биографии и прочие анкетные данные. Они сейчас не слишком закрыты. Кроме того, пришлось дернуть пиратские базы данных. Отбирал тех, кто был в прежние времена в фаворе и сейчас у руля удержался. Это так называемая в нашем пикантном случае «группа риска». Других, выбывших в тираж шишек, эрмитажная правда, может, и беспокоит, но с них ничего не выдоить. – В голове Антошки и точно порывались учить незнакомые голоса. То ли духи придворных императора Наполеона, то ли души почивших родственников. Но компьютерщик держался. Главное – не перепутать, когда вопрос подкатывает чья-то неприкаянная душа, а когда командир? И ответить впопад.

– Разумно. – Шрам вздохнул, в таком вот гное приходится ловить золотую рыбку. Он – честный вор. Он брал сколько нужно для нормальной жизни, и не больше. Он Родину за границу не продавал эшелонами и честно рисковал, между прочим. А эти… С позволения сказать, гребаные сливки, брали больше, чем могли слопать, и кичились неподсудностью. Ладно, проехали. – Мне нужны выводы, – сказал Шрам, полагая, что это займет еще день или даже два. Тут одному субтильному волосатику не справиться. По-серьезному тут нужна целая аналитическая команда, как в приличном банке.