Блатной романс
Шрифт:
Лишенная всяких художественных наворотов скромная табличка «Баня». В неоновом фейерверке не сразу и различимая. Зато дверь – броня крепка. Такую дверь не постеснялся бы примерить и средней руки банк. И самое важное – верная примета, что в теремочке кто-то обитает. Окно на втором этаже распахнуто настежь, и оттуда надрывает динамики магнитофон:
А мы такие жиганчики донские! Мы из ростовских дворовых пацанов! А мы вору-вору-вору-воруем! УносимШрам переждал, пока мимо не спеша продефилирует ментовский бобик, и кулаком несколько раз от души громыхнул в железную броню. Колокольный гул поплыл по этажам внутри здания. Из третьего окна на втором этаже продолжало шуметь на всю округу:
А мы такие жиганчики донские! Дедушка – Дон, а батюшка – Ростов! А мы вору-вору-вору-воруем! А ты попробуй – не догонишь, будь здоров!Шрам выждал с минуту и повторил вечерний звон. Вторая попытка оказалась удачней, и дверь, отлязгав отпирающимися запорами, с внушительным скрипом отворилась.
– Закрыто, – немиролюбиво прогундосил в образовавшуюся щель кто-то.
– Я хорошо отмаксаю, – подчеркнуто вежливо предложил Сергей.
Голос стал еще гундоснее.
– Мест нет, – не клюнула на предложение та сторона.
Тогда, полагая, что правила приличия соблюдены, Шрам дернул дверь на себя и таким манером выволок вцепившегося в дверь банщика пред свои светлые очи.
– Ты че, опух?! – взвыл банщик уже не гундосным, а совсем другим голосом. Как в липком коктейле, в голосе один к трем смешались борзость и страх. Белый мятый халат на банщике вспомнил те времена, когда его регулярно крахмалили, и встал дыбом.
Сергей взял хама за грудки, отодвинул от входа и вошел. Без комментариев.
Внутри ему понравилось. Светленько, чистенько, клубничным мылом вкусно пахнет. Насвистывая какую-то хулиганскую чепуху типа «Цыпленок жареный», Сергей прогулочным шагом двинулся вдоль выкрашенных в стерильный морской волны цвет дверей при табличках «Кастелянша», «Мозольный кабинет», «Гардероб», «Директор».
– Закрыто! – семенил сзади банщик. В коктейле его голоса убавилось борзоты и прибавилось страха.
– Уже нет, – отрезал Шрам, с любопытством осматриваясь, как на экскурсии в Третьяковской галерее. Всюду белый кафель, и в нем северным сиянием бликует свет неоновых ламп. В закутке ларек с гигиеническими прибамбасами: шампуни, лосьоны и мазь против грибков. Тех грибков, что грибники собирают между пальцами ног.
– Мест нет! – заныл банщик, потный и жалкий в своем мятом халатике. А ведь на голову выше Сергея, и халат на животе не сходится. Пышные телеса трясутся при каждом шаге, не человек, а студень.
Увидев табличку «Люкс», Шрам бесцеремонно заглянул внутрь, и его портрет размягчился в довольной улыбке.
– Уже есть места. – Шрам вошел в предбанник, сладко потянулся и хлопнул по плечу цепным тузиком волокущегося следом аборигена, – Значит, так, дружок, пару часиков я попарюсь с дальней дорожки. А ты мне скоренько, что положено, подгони. Простыню хрустящую, полотенце махровое, мыло одноразовое и пару пива студеного. Девок
До зоны, в прежнем житье-бытье Сереге часто доводилось обретаться в подобных бактерицидных пенатах. Ему были до жути знакомы жлобские кресла, бильярдный стол, на котором чаще пялили заказных шлюшек, чем гоняли шары. Его тошнило, хорошо, хоть не в буквальном смысле, от вечного в подобных местах духана. Шмонило суммой дорогого пойла, тухлых яиц, одеколона и хлорки.
Он не стал расстегивать пуговицы и снимать уже провонявшие в душной электричке тряпки, хотя помлеть в парилке мечталось. Не время. Лениво, на ощупь порывшись в полиэтиленовом пакете, Шрам достал купленную против скуки на перроне еще в Питере книгу. И раскрыл там, где было заложено спичкой.
«…Тропическая лихорадка зацепила Андрея во время одной операции в бассейне Амазонки. Операция была самая рядовая: сбор и консервация ядов натурального происхождения для нужд секретной промышленности. Но однажды Тихомирову пришлось кухонным тесаком отмахиваться от стаи пираний – пошел картошку к Амазонке почистить, а здоровенная анаконда утащила под воду.
Пираний он, конечно, покрошил, получив всего десяток укусов. Вот бациллы сквозь эти ранки и просочились в организм…» [2]
2
И. Чубаха, И. Гречин. «Тайна Черного моря». «Нева», 2000.
Точно, прикинул в уме Шрам, без смертоносных ядов в нашем нелегком деле не обойтись. Надо будет навестить в этом городишке гомеопатическую аптеку. Он рассчитывал добить главу про отвязанного Андрея Тихомирова, но не случилось. Жалко завыла пнутая ногой входная «лкжсовая» дверь, и в тесный предбанник ввалилась троица жарко дышащих гоблинов. Вполне натурально настроенных на дезинфекцию помещения.
– Слышь, сявка, тебя предупреждали, что мест нет? – хищно ухмыляясь, вякнул явно старший. Остроносый блондинчик с пустыми голубыми глазами. Худощавый в разумных пределах, зато рослый не в меру, да и худоба эта была в тему, выдавала стальную сетку сухожилий и свинцовые шарики мышц. В правой руке блондинчика красовался третьметровый арматурный штырь. Этим штырем явившийся-незапылившийся с намеком похлопывал по ладони левой руки.
Сергей не спеша заложил книгу спичкой. На месте этих бойцов он бы выждал минут пятнадцать, дав нежданному гостю оголиться, и только опосля являлся с визитом вежливости. С голым человеком завсегда проще толковать.
Однако ребятки оказались нетерпеливы – это их проблемы.
– Вечер добрый честной компании. Проходите, присаживайтесь. У вас вопросы, у меня – ответы. – Шрам радушно указал на свободные дерматиновые кресла и протраханный диван. – А ты, братан, – выделил он взглядом мнущегося за спинами троицы толстожопого банщика, – сгоняй, любезный, за водярой. Сам знаешь, какую водяру твоя крыша предпочитает.