Благословение
Шрифт:
— Боже мой! Что это? — с радостным удивлением воскликнула она.
Чарли был всегда таким заботливым. Они были вместе уже девять месяцев, но Бесс никак не могла привыкнуть к его великодушию и чуткости. Он готовил, он приносил сладости и подарки, он всюду приглашал их, он мог часами читать Энни. Он был тем человеком, о котором Бесс всегда мечтала, но не могла найти. Он был воплощением идеала, и Энни очень его любила.
— Счастливого Дня Благодарения вам обеим! Улыбаясь, он протянул Бесс цветы, а Энни тут же начала снимать с индюшки красивую фольгу.
— Можно мне съесть ее прямо
— Чем-нибудь помочь? — предложил Чарли, но Бесс сказала, что уже все готово. Ей хотелось приготовить ему что-нибудь вкусное, и это была самая изысканная еда, которую она готовила за последние годы. Обычно в День Благо дарения они с Энни обедали в ресторане или у друзей, потому что Бесс это угнетало — готовить праздничный обед для двоих. Но в этом году все было иначе. Теперь в их жизнь вошел Чарли, и все изменилось. Казалось, с его приходом все печали ушли в прошлое, и Бесс была абсолютно счастлива, зная, что кто-то заботится о ней и она не одинока.
Когда Аннабел болела, Чарли ухаживал за девочкой, когда у Бесс возникали неприятности с хозяином квартиры, она советовалась с Чарли, и во время забастовки в больнице он одолжил ей денег. Она вернула ему все до последнего пенни, потому что не хотела злоупотреблять его хорошим отношением к ней, но его доброта была поистине безграничной.
Она проявлялась и в том, что Чарли увлекся посещением одного из детских приютов и продолжал каждую субботу по утрам гонять мяч в компании мальчишек. Он рассказывал ей, как много они для него значат и как бы он хотел усыновить маленького мальчика, когда соберет для этого достаточно денег.
Бесс никогда никого так не любила в своей жизни, мечтала не расставаться с ним никогда, но Чарли никогда не говорил о будущем. Он все еще считал себя не вправе жениться, потому что не мог иметь детей. Но Бесс повторяла ему, что это не важно, она считает, что любая женщина почтет за счастье иметь такого мужа, как он, даже несмотря на его неспособность иметь детей.
— Какое это имеет значение? — спросила она его недавно, когда, отправив Аннабел спать, они занимались любовью. Оба испытали настоящее наслаждение от секса. Ей всегда с трудом верилось, что Чарли, такой замечательный, неутомимый любовник, не может иметь детей. — Я не знаю, почему ты делаешь такую большую проблему из этого, — нежно упрекала она его, — многие люди не могут иметь детей. Ну и что? А если бы это было со мной? Ты бы иначе относился ко мне?
Даже не раздумывая, Чарли ответил отрицательно.
— Мне было бы очень жаль, потому что ты к ним хорошо относишься… у тебя должны быть дети… Но я бы все равно любил тебя, — нежно сказал он, и они сменили тему разговора. Им было что сказать друг другу!
Во время обеда в День Благодарения все трое вели за столом оживленный разговор. Индюшка была просто великолепной, так же как и жареная картошка, и горох, и все остальное. Бесс расцвела от его похвал, хотя знала, что Чарли более опытный кулинар, ведь он частенько для них готовил. Она заметила, что у него
— Ничего подобного, — заверил он, — все было совершенно потрясающе!
Потом они долго гуляли, и Энни носилась как угорелая и, когда они вернулись домой, валилась с ног от усталости.
Они уложили ее спать в восемь часов, затем смотрели телевизор и ели попкорн, который приготовил Чарли. Но не прошло и четверти часа, как телевизор был забыт. Они оказались в объятиях друг друга и дали волю своим чувствам, совершенно забыв о том, что девочка может их увидеть. Энни что-то пробормотала во сне, и они перешли на цыпочках в комнату Бесс, тихо закрыли дверь и через минуту уже срывали с себя одежду, охваченные безумной страстью.
— Боже мой, Чарли… — проговорила Бесс, пытаясь отдышаться. — Как ты это делаешь?
У нее никогда ни с кем не было ничего подобного. Он тоже наслаждался близостью с Бесс. На этот раз Чарли был уверен, что нашел ту единственную женщину, к которой всегда стремился. Яркая внешность Барби ослепила его три года назад, но со временем он разобрался, что скрывается под красивой оберткой. Теперь он знал это. Он многое понял теперь и видел вещи совсем в ином свете. Бесс изменила его жизнь и его взгляды на детей. И неожиданно Чарли понял, что он имеет право на полноценную жизнь, независимо от того, будет ли он отцом собственного ребенка. Это уже казалось не таким важным, как раньше, и он перестал чувствовать вину за то, чего не мог ей дать. Ведь была масса других вещей, которые Чарли мог ей предложить. Сейчас, как никогда, он хотел это сделать.
— Я хочу задать тебе один вопрос, — сказал он в эту ночь, держа ее в объятиях, глядя в лицо Бесс. — Прежде всего я хочу сказать, что очень люблю тебя.
Бесси напряглась, понимая, что он собирается сделать важное признание. Зная, что он считает себя не вправе жениться ни на ней, ни на ком-нибудь другом, она опасалась услышать, что он хочет уйти от нее, что все было прекрасно, но теперь все закончилось. Она с замиранием сердца ждала его слов, боясь услышать то, что он собирался сказать ей.
— Пожалуйста, не говори ничего… — попыталась Бесси остановить его. — Ты знаешь, как я люблю тебя.
Она молила бога, чтобы Чарли не сказал ей то, что она так страшилась услышать, и, наверное, тронула своими мольбами небеса.
— Я хочу спросить тебя кое о чем.
— О чем? — спросила Бесс, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Ее и без того огромные голубые глаза теперь занимали, казалось, половину лица.
— О нашем будущем. Ты дорога мне, но я не имею права распоряжаться твоей жизнью, как своей собственной.
— Не говори глупостей… я… нам было так хорошо вместе. Мне с тобой лучше, чем с кем бы то ни было… Чарли, не…
— Что «не»?
Он выглядел испуганным.
— Не уходи.
Бесс обвила руками его за шею, прильнула всем телом и неожиданно заплакала. Чарли ничего не понимал.
— С чего ты взяла, что я собираюсь уйти? Как же я буду жить без тебя!
Он улыбнулся, тронутый ее слезами.
— Ты остаешься?
Бесси еще всхлипывала, слезы еще не высохли на ее щеках, но глаза светились радостным блеском.