Благословение
Шрифт:
— Кажется, еще нет. Кажется, я просто до смерти боюсь. — Теперь он все понял и, улыбнувшись, посмотрел на нее. — Энди, я хочу это сделать.
— Взять ребенка? — Он затаил дыхание, ожидая ответа. Он тоже этого хотел, но не собирался влиять на ее решение. Теперь, когда она немного оправилась и пришла в себя, он знал, что малыш будет счастливым дополнением к их браку.
— Да. Позвони им. — Она едва смогла выговорить это.
Пока он набирал номер Эрика Джонса в Сан-Франциско, Диана ужасно нервничала. Эрик снял трубку после второго звонка, голос у него был сонный. Было восемь часов утра.
— Мы
— Вам нужно как можно быстрее приехать сюда, — ответил Эрик. — Час назад у нее начались схватки. Вы можете прилететь прямо сейчас?
— Конечно, — произнес Энди, стараясь говорить спокойно, хотя на самом деле он был как в бреду. Положив трубку, он кинулся целовать Диану. — У нее начались схватки, мы должны лететь в Сан-Франциско.
— Прямо сейчас? — Она была совершенно ошеломлена, а он уже звонил в аэропорт.
— Да, прямо сейчас.
Энди выпроводил ее из кухни и велел собирать вещи, а через пять минут уже был наверху, одной рукой выбирая нужные вещи из шкафа, а другой держа включенную бритву.
— Что мы делаем? — Диана вдруг рассмеялась, глядя на него. — Только вчера вечером я призналась тебе, что счастлива от того, что у нас нет детей, а теперь мы бегаем, как два идиота, собираясь лететь в Сан-Франциско, чтобы заполучить ребенка. — Потом она снова испугалась: — А что, если они нам не понравятся?.. Или мы им? Что тогда?
— Тогда мы вернемся домой, и я напомню тебе те слова. которые ты говорила вчера вечером. О том, как здорово жить без детей.
— Боже, зачем мы в это ввязываемся? — причитала она, надевая серые широкие брюки и легкие черные туфли. Ее жизнь опять понеслась, как тележка на «американских горках», и она не была уверена, что ей это по душе. И все же Диана знала, что хочет этого, что бы хам она ни говорила накануне. Она чувствовала, как ее душа начала медленно приоткрываться, и это было одновременно страшно и больно. Но этой боли избежать было невозможно. Если она действительно хочет полюбить этого ребенка, она должна заставить себя быть откровенной до конца.
— Посмотри на это с другой стороны, — произнес Энди, засовывая бритву в чемодан и целуя жену, — мы теперь можем послать подальше всех Ванд со всеми их кармами и высокими гонорарами за услуги.
— Я люблю тебя, ты знаешь об этом? — Диана, улыбаясь, смотрела, как он застегивает чемоданы.
— Отлично, тогда застегни «молнию» на брюках и надень блузку.
— Не смей мною командовать, я уже без пяти минут мама. — Она надела розовую кофточку и схватила старый темно-синий свитер.
Это был самый прекрасный момент их жизни, и они не хотели забывать его. Домчавшись до аэропорта в рекордный срок, они заняли места в самолете и в одиннадцать тридцать утра уже были в Сан-Франциско.
Эрик объяснил им, как доехать до больницы. Роженицу поместили в клинику на Калифорния-стрит, Эрик, как и обещал, ждал Диану и Энди в вестибюле.
— Все идет отлично, — заверил он, проводил их наверх в приемный покой родильного отделения
Энди шагал взад-вперед по комнате, а Диана сидела, неотрывно глядя на дверь и ожидая сама не зная чего. Через несколько минут Эрик возвратился с молодым человеком и представил его как Эдварда, отца ребенка. Этот симпатичный рослый парень, как ни смешно, был здорово похож на Энди.
Он был светловолосый, атлетически сложенный, с правильными чертами лица и открытой улыбкой. Он объяснил супругам, что Эрик почти все рассказал ему о них и им с Джейн по душе то, что Дугласы усыновят их малыша.
— Вы уверены, что не захотите забрать его? — напрямик спросила его Диана. — Я не хочу, чтобы мое сердце разорвалось на части, — произнесла она, и они все трое поняли, что она имеет в виду.
— Мы не сделаем этого, миссис Дуглас… Диана… Я клянусь вам. Джейн никак не может оставить этого ребенка. Она хотела бы сделать это, но Джейн мечтает получить диплом, да и мне еще учиться и учиться. Нас содержат родите ли, и они бы ни в коем случае не одобрили затею с ребенком. Я даже запретил ей говорить им об этом. Мы не хотим сейчас заводить ребенка, и это правда, поверьте. Нам нечего ему дать ни в эмоциональном отношении, и ни в каком другом. Сейчас совсем неподходящее время, а потом у нас наверняка еще будет куча детей.
Это было похоже на браваду, что очень обеспокоило Диану; она всегда удивлялась, как люди могли быть так уверены в своем будущем. Как он мог знать, что в будущем все будет хорошо? Как они могут так запросто отдать ребенка, надеясь на то, что они смогут в любой момент родить еще одного? Взять хотя бы, к примеру, ее, Диану.
— Мы уверены в этом, — снова пообещал Эдвард.
— Надеемся, что это так, — серьезно сказал Энди.
Потом они задали ему несколько вопросов о его здоровье, о вредных привычках, об их семьях. И Эдвард спросил их о том, как они живут, во что верят, об их семейных отношениях, об их отношении к детям. И в конце концов они согласились, что Эрик прав — они отлично подходили друг другу.
Вдруг Эдвард удивил их:
— Мне кажется, что Джейн будет приятно увидеть вас.
— Мы тоже хотим этого, — сказал Энди. Он думал, что увидит ее после родов, но Эдвард пригласил их следовать за ним в дверь, на которой было написано: «Родильное отделение. Не входить».
— Вы имеете в виду, прямо сейчас? — испуганно спросила Диана. Она представила себя на месте Джейн: если бы во время ее обследований присутствовал кто-нибудь посторонний, хотя, конечно, это был совсем другой случай.
— Не думаю, что она будет против.
К этому времени схватки продолжались уже шесть часов, но роды продвигались медленно, как объяснил Эдвард, и врачи уже хотели дать ей стимулирующие препараты, чтобы ускорить процесс.
Он предъявил свой пропуск и провел их по длинному коридору к родильной палате, где лежала Джейн. Они зашли туда втроем, оставив за дверью Эрика.
Джейн, симпатичная темноволосая девушка, протяжно застонала, и медсестра сказала несколько ободряющих слов. Когда схватки прекратились, Джейн замолчала и посмотрела на них. Она знала, кто они. Эдвард сказал ей, что приемные родители уже приехали, и она пожелала с ними встретиться.