Благими намерениями
Шрифт:
– Он мне не нужен, - Свет отрицательно покачал головой и тоже поднялся, сунул руки в карманы плаща.
– Я не нуждаюсь в еде, воде и сне. Я буду ждать тебя там, где ты скажешь, но с точки зрения твоей безопасности мне лучше находиться к тебе как можно ближе, если это возможно.
– Конечно. Идем.
Домой я вошла в исключительно хорошем настроении. От одного только его молчаливого присутствия рядом можно было с удовольствием потерять голову. Я даже поймала себя на мысли, что хочу его схватить и не отпускать, никуда и никогда. Хочу, чтобы он был мой и только мой, и чтобы так оставалось вечность. Хочу играть с ним, словно он - моя любимая кукла,
– Плащ вон туда, - я указала вошедшему следом за мной Свету на шкаф в прихожей, и пока он стаскивал с себя одежду, вспомнила.
– У тебя же после выстрелов весь рукав был изодран. Ты переоделся?
– Нет. Моя одежда - это часть меня, потому что я суть есть материализованный образ, если угодно. И она восстанавливается, как и мое тело, но дольше и без моего сознательного воздействия.
– Одежда - часть тебя? То есть ты сейчас как бы голенький?
– я хихикнула.
– Нет, - он улыбнулся, и его голос продолжил ласкать мой слух.
– Это в самом деле одежда, и ее можно снять. Но она не принадлежит этому миру, пришла сюда со мной и со мной же отсюда уйдет. Она, словно программа-хамелеон, формируется, принимая вид, наиболее подходящий к миру, при этом основы ее остаются неизменными. Обычно разница бывает лишь в материале и в некоторых незначительных визуальных отличиях, но и только.
– А переодеться ты можешь?
– Могу. Но зачем?
– Ну не знаю, постирать, например.
Он снова улыбнулся и повесил плащ в шкаф:
– К ней, как и ко мне, не прилипает грязь. Никакая. Никогда. Ничто мирское. Одежда все время стремится принять свое изначальное состояние.
– Круто! Хотела бы и я такую же одежду… Хотя в этом случае придется ходить все время в одном и том же. Это же удавиться с тоски можно, - я махнула рукой, указывая.
– Вон там кухня и туалет с душевой. Там спальня и зал. Располагайся, где хочешь. Если обещаешь не распускать руки, позволю даже спать с собой в уютной кроватке, а не на разложенном диване в зале.
– Мне не требуется сон, - напомнил он.
– И я не сделаю ничего, чего ты не захочешь.
Это очень двусмысленно прозвучало, а сказанное его голосом и таким тоном - и вовсе вполне однозначно.
– Ладно, будем считать, убедил, - я попыталась скрыть смущение от его последних слов.
– Располагайся, в общем.
И с этими словами я сбежала в ванную. Нет, правда, именно сбежала, потому что Свет вызывал у меня строго определенные желания, и они все отнюдь не детские. Мне нужно было как минимум прийти в себя и остыть, а то стоит ему сделать всего один намек правильным голосом, как я уже чувствую себя какой-то нимфоманкой.
Я стояла под теплым душем и раздумывала, стоит ли снять с себя этот амулет, последний элемент одежды, когда незапертая дверь ванной комнаты открылась и внутрь вошёл Свет. Я видела его очертания через мутную дверь душевой кабинки. В пару шагов он достиг меня и сдвинул дверь, открывая ее. Стоял он сейчас совершенно голый, будто знал, о чем я думаю. Я ни слова не смогла сказать. Кто бы подумал, что я оробею перед мужчиной, который не так давно обещал мне покорность и послушание, а сейчас вообще стоял без одежды, но что-то в нем было такое, что буквально кричало “главный здесь я”, и черт его знает, в чем это выражалось.
Он шагнул внутрь под струи воды, заставив меня отступить. Мы все это делали молча, понимая друг друга без слов, лишь шум воды, разбивающейся сейчас о его спину, создавал звуковой фон и ореол брызг. Несколько секунд мы стояли друг напротив друга молча. Я рассматривала его обнаженное тело, он - смотрел в глаза, изучая мою реакцию. Высокий и симпатичный, мышцы крепкие, но не налитые избыточным размером; их нельзя назвать накачанными, как у Сида, это естественная крепость и упругость. Но при этом в нем есть какая-то
Его губы коснулись моих, но ненадолго, пока тонкие длинные пальцы снимали амулет. Вместе с этим мир покачнулся, а голова закружилась. Обдумать или испугаться Свет не дал, его рука уже подхватила меня, дезориентированную, за талию и прижала к нему, пока вторая отбрасывала амулет в сторону, а губы жадно целовали. Прикосновение обнаженных тел друг к другу - невероятное удовольствие. Я обхватила его обеими руками не менее жадно, чем он меня целовал. Кажется, я потеряла голову, дорвавшись до предмета своего вожделения, и теперь не знала, что с ним делать, а сделать хотелось все сразу. Я начала отстраняться, и он не стал мне мешать. Секунду назад казалось, он так сильно увлечен, что не отпустит меня, но стоило мне проявить инициативу, как он сразу отдал мне поводья и позволил делать, что хочу. Я заставила его отодвинуться от льющейся воды, прижала к пластиковой стенке и с удовольствием опустила губы ему на шею.
Хочу, чтобы он оставался со мной вечно. Хочу, чтобы был целиком и полностью мой. Может, сделать ему татуировку? Какое искушение. Я же с ума сойду от счастья и буду за ним хвостиком ходить и таскать его в постель при каждом удобном случае… Как заманчиво… Вот Сид отказался, когда я предложила, а второй раз предлагать или долго настаивать я постеснялась. Это одна из таких интимных вещей, которые второй раз не показывают. Я бы об этом наверное никогда бы больше не задумалась, но Свет - он такой… такой… мой. Я уверена, что он согласится и даже рад будет.
Да, однозначно, сделаю татуировку прямо вот здесь, где целую сейчас, и вот тут, и ещё вот тут. Я в поцелуях опускалась к основанию его шеи, затем к груди, и теперь мышцы ощущались не под пальцами, а под губами. Может ещё здесь? Нет, пожалуй, это будет только шея. Я отстранилась, положив ладони на его тело, прижавшись своими бедрами к его и искренне наслаждаясь прикосновениями, и повела ладонями вверх, к его шее. Он хотел меня, причем прямо сейчас, но никак не мешал моим действиям, готовый слушаться всего, что я от него попрошу. Но если честно, прямо сейчас, когда я дорвалась до него, мне не хотелось затевать с ним какие-то долгие игры.
– Возьми меня, - сама не знаю, просьба это была, утверждение или приказ.
Переспрашивать он не стал, тянуть тоже, похоже, был со мной на одной волне. Свет приподнял меня, заставив обхватить его ногами, и вошёл, удерживая так легко, словно я была невесома. Впрочем, в этом Сид ему не уступал, он тоже, помнится, меня таскал запросто, словно пёрышко. Свет развернулся вместе со мной, прижав меня спиной к мокрой пластиковой стенке, и его движения быстро подвели нас обоих к оргазму, который обрушился на меня, как шторм - неумолимый и яростный. Он закрутил меня в торнадо удовольствия оттого, что меня и мои пожелания приняли такими как есть. Мне позволили признаться самой себе в том, чего я хочу и что мне нравится на самом деле, при этом не дали утонуть в раскаянии и вспомить про мораль, а провели и показали всю полноту ощущений. И что странно, Свет вроде бы и подчинялся, но при этом не я, а он провел меня по этому новому для меня пути, именно он научил не прятать и не скрывать свои желания, какими бы они ни были. И раскрыв их, я наконец позволила себе полностью прочувствовать все, что происходит, без тени страха, чистое удовольствие. В порыве эмоций я крепко вцепилась в своего синеволосого бога пальцами, и даже когда все кончилось, отпускать не собиралась. Мои пальцы сами собой забрались ему в волосы, поглаживая.