Благими намерениями
Шрифт:
– Только иногда. Но я ничего не знал ни о твоих планах, ни о личной жизни, честно.
– И Лой поднял на меня искренние глаза, которые врали напропалую. Я только вздохнула. Тысяча лет с его рождения прошла, поэтому менять что-то в сформировавшемся характере поздно. Остается только смириться и жить дальше.
Поняв, что прощен, Лой случайно натолкнулся взглядом на озеро и тут же помрачнел. Его глаза метнулись к чему-то справа. Я проследила за его взглядом и увидела большой камень на границе песчаного
– Что это?
– тихо спросила я, понимая, что пожалею об этом вопросе. Но ничего не произошло. Не грянул гром, не засверкали в янтарных глазах молнии. Лой просто взял меня за руку и повел к этому камню.
Когда мы подошли вплотную, я смогла прочесть небольшую надпись, выбитую чьей-то умелой рукой на серой шероховатой поверхности: 'Любимому брату от янтарноглазого прохиндея. Покойся с миром'. Мне не надо было говорить, о ком здесь шла речь. Янтарноглазый прохиндей - это Лой. А значит, под камнем...
– Это могила моего брата, - глухим голосом ответил Лой, опередив мою мысль. Я только промолчала, а он продолжил говорить.
– Ему было чуть меньше, чем мне - девятьсот семьдесят три. Ввиду того, что я стал Повелителем, то всегда берег его от всех неприятностей и проблем, но он упорно отказывался от моей заботы. Хотя потом признался, что искренне любил своего 'янтарноглазого братца-прохиндея', как он выразился. Я не успел... Он отправился в путь всего ненадолго, в составе дипломатической делегации к людям. А обратно его притащил на себе единственный оставшийся в живых воин.
Спасти брата было уже невозможно - клинком пробили несколько жизненно важных органов, и он просто истекал кровью, хрипя в предсмертных муках. Но перед смертью успел сказать, что посетил некую школу, где училась взбалмошная девчонка с зелеными-презелеными глазами, которая спела ему весьма интересную и грустную песню. Он хорошо запомнил ее, и попросил сделать ему такую же могилу, только на берегу Новы.
– Спой, - прошептала я, начиная подозревать неладное.
– Спой мне ее.
И он запел, низким бархатным голосом, выплескивая все эмоции наружу и сплетая их со словами песни, которую я очень хорошо знала и пела только двум людям в мире.
'Покрылся сном замшелый камень
И охраняет твой покой.
Как одинокий, хмурый странник,
Он видит небо над собой.
Никто не знает всю историю,
Что тут с тобой произошла.
Как ты встречался с ранней зорею
И как во тьме гулял без сна.
Где милая твоя, любимая?
Где верный друг, что не помог?
И только смерть, везде незримая,
Неслась к тебе, не чуя ног.
Может, меча удар коварный,
А может, стрелы из
Но ты остался благодарным
За все награды и мечты.
Дорожка пылью умывает
Твою надгробную плиту.
И низко голову склоняет
Плакун-трава, пряча слезу.
Лес помнит, как ты всеми силами
Боролся с лютою тоской.
И древа заслонили спинами
Место, где ты обрел покой'.
Я сразу же вспомнила, как к нам в Школу пришел странный человек, которого все сторонились. Он долго сидел у директора, а потом вышел в сад и присел на скамейку, с которой за мгновение до этого учеников как ветром сдуло. И только я, глупый неразумный ребенок десяти лет, подошла к нему и с интересом стала разглядывать красивое лицо незнакомца. А потом наивно спросила:
– Дядя, дядя, а вы кто?
Он поглядел на меня своими голубыми, как небо, глазами и, криво улыбнувшись, ответил вопросом на вопрос:
– А ты меня не боишься?
Помню, я тогда жутко удивилась.
– А за что вас бояться? Вы же и не сделали ничего. К тому же, красивый дядя. Или вы что, плохой человек?
– Да нет, - давясь смехом, ответил незнакомец.
– Просто я немножко от вас отличаюсь. Тебя как зовут-то, отважная молодая леди?
– Даленой кличут. А вас как?
– Я Лоэл.
– А знаете, дядя Лоэл, - немного подумав, выдала я.
– Я вот на вас поглядела и решила спеть вам песенку, которую только своему другу один раз спела. Ее у нас в деревне старики часто распевали. Говорили, что под ситуацию подходит.
– Ну валяй, птичка-певунья.
Вынырнув из топи воспоминаний, я увидела ошеломленные глаза Лоя. И тихо прошептала, не сомневаясь, что он меня услышит:
– Лоэл, ведь так?
– Так это ты была?
– тоже шепотом спросил Повелитель, не отводя от меня удивленного взгляда. Его голос был хриплым от волнения и горя.
– Да. Я помню, что мне тогда десять лет было. И я спела ему эту песню.
Он опустил глаза на камень и горько улыбнулся. Погладил надпись и отошел на два шага, будто заново рассматривая могилу своего брата.
– Знаешь, это даже хорошо, что ты спела ему песенку. Хоть какие-то приятные воспоминания остались от столицы и людей.
И мы просто остались посидеть на берегу рядом с камнем Лоэла. Потихоньку солнце стало клониться к закату. Обратно к Иду мы добрались быстро, но не перекинувшись ни единым словом, погруженные каждый в свои мысли. Лой опять перекинулся в барса, а я тихонько поглаживала его шерсть, даже не замечая, что делаю. Хотя он, похоже, тоже этого не чувствовал. Когда я слезла с его теплой спины и собралась было попрощаться, он вдруг перекинулся в человека и заявил: