Бизнес - класс
Шрифт:
– Докладывать будет Янко, - осек его Дашевский.
– И черт его знает, как это все так нескладно вышло, - повинился Андрей. Сергей Викторович действительно настаивал, чтобы мы оформили на него доверенность. Так кто бы против? Тем более "Хорнисс" этот с его проблемами нам поперек горла. Сколь раз в самом деле просил, Лев Борисович, заберите вы от нас этот офшорный мусор. Ведь у всей Европы на виду...
– Не отвлекайтесь, - потребовал Дашевский.
– Я к тому: вы же знаете, какими финансовыми проблемами занимаемся. Сейчас вот по американским депозитарным
– Вы мне доложите по "Руссойлу", - напомнил Дашевский. Но с несколько меньшим напором.
– Что тут скажешь? Идиотская накладка, - Янко удрученно повертел головой.
– Адвокат уехал в отпуск. А без него надлежаще не оформишь. Пытался договориться с Бурлюком. Но тот уперся: доверенность обязательно, чтоб легализованная. А адвокат этот появился за день до собрания. В общем оформлять на Сергей Викторовича уже поздно: физически бы не успели. А я-то от него знал, как важно было проголосовать. Короче, принял командирское решение: откомандировать на собрание его сына Дмитрия. Нашего сотрудника. Тем более в "Руссойле" уже была обозначена от банка фамилия Коломнина. Все вроде сходилось. К вечеру по дьячел получили доверенность, и Дмитрий вылетел в Гамбург.
– Значит, ТЫ банк подставил?
– Дашевский уперся тяжелым взглядом в побледневшего парня.
– Я ж говорю: накладка, - Янко поспешно вернул внимание к себе. Поручение я ему дал, а вот проинструктировать не успел: после обеда уехал на встречу в представительство Дойчебанка. Был уверен, что он созвонится с отцом и получит все указания. Почем я знал, что отец с сыном, оказывается, меж собой не общаются.
Янко огорченно затих.
– Вот оно, стало быть, как получилось. И что же было дальше?
– прохрипел Коломнин, обращая пылающее лицо к Дмитрию.
– Говори, чего там?
– подбодрил Дмитрия Ознобихин.
– Тут не только твоя вина. Все проморгали.
Но под пронизывающим взглядом отца тот продолжал угрюмо молчать.
– Переживает, - вмешался Янко.
– Все себе накладку простить не может. Отцу позвонить гордость, видите ли, не позволила. Вот и поехал в расчете, что на месте разберется. А Бурлюк, не будь дурак, ему и подсказал, что в интересах банка надо голосовать против выплаты дивидендов. Он мне потом звонил, довольный. Как я, мол, вас. А чего теперь скажешь, если лопухнулись? Ты себя, Дмитрий, не кори. Это не твоя, моя скорее вина. Прохлопал.
– Так что скажете, господин Коломнин-младший?
– Дашевский беспрерывно переводил внимательный взгляд с отца на сына.
– Так все и было?
– Да, - не поднимая головы, пробормотал Дмитрий. Коломнин прикрыл глаза. Больше всего ему хотелось сейчас исчезнуть. Из-за пульсирующей в висках крови он не сразу расслышал, с чем обращается к нему Дашевский. Так что тому пришлось повторить.
– У вас действительно не было с сыном разговора насчет того, как надо голосовать в "Руссойле"?
Коломнин, прикрывший лицо ладонью, физически ощущал воцарившееся взрывоопасное ожидание.
–
– прорычал он через силу.
– Ну, нет, так нет, - Дашевский понимающе скривился.
– Выходит, сам больше других виноват. А пыли-то напустил! Это мы умеем: не справился, а теперь виновных ищешь.
Он гадливо приподнял за угол Коломнинскую докладную.
– Вы тоже не правы, Лев Борисович, - жестко, к общему удивлению, вступился Ознобихин.
– Сергей Викторович всегда радеет за интересы дела. И, если что-то не получается, реагирует действительно чрезвычайно болезненно. Но здесь ему себя корить не за что. Просто не задалось. Карта не так легла.
Коломнин не отреагировал: партия с использованием джокера - его собственного сына - оказалась разыграна столь ловко, что теперь ему же еще и предлагалось выказать благодарность за поддержку.
– Обидно, конечно, - продолжил свою мысль Ознобихин.
– Но, пожалуй, и к лучшему. Вчера я встречался с господином Гиляловым. Пришлось поднажать. И он подтвердил готовность выкупить "Хорнисс холдинг" в течение трех месяцев - с возмещением банку всех потерь.
– Еще бы!
– взвился Коломнин.
– На те самые дивиденды, которые мы не получили сегодня. Лев Борисович, прежде чем будет принято решение, прошу выслушать меня отдельно. Имеется существенная информация.
– Насчет существенной информации, помнится, я слышал перед отъездом. Кто-то тут грозился немедленно закрыть кредит "Нафты".
– Я обещал, - признал очевидное Коломнин.
– И теперь подтверждаю. Не так, правда, легко, как хотелось бы. Но варианты все равно есть. Кроме того, сегодня в Москву прилетел Фархадов.
– Прилетел?! И что дальше?
– Дашевский нервно поднялся.
– О чем мне теперь прикажешь с ним говорить? Если ему даже возвращать долги нечем.
– Есть чем!
– объявил Коломнин.
– Об этом и собираюсь доложить.
Дашевский заколебался.
– Хочу также напомнить, - добавил Коломнин, - что Фархадов может при желании организовать вашу встречу с Вяхиревым.
Это был сильный аргумент: до сих пор всесильный Вяхирев откровенно игнорировал потуги президента "Авангарда" завязать личные отношения.
– Ладно, послушаем, - процедил Дашевский. Оглядел остальных.
– Значит, так. Янко объявляю строгий выговор - за невыполнение указания президента банка. Коломнина!.. В смысле Коломнина-младшего из "Авангард финанс" убрать и вернуть в Москву. И, пресекая возражение Ознобихина, жестко закончил:
– Мне не нужны в ключевом месте люди с болезненными амбициями. С отцом он переговорить не удосужился. Посидишь в клерках в центральном офисе, может, мозги и выправятся. Свободны!
Толкаясь, все поднялись. Отвернув голову, прошел взмокший Дмитрий. Даже на расстоянии Коломнин ощутил, что его непрерывно колотит.
– Что? Собственного сына воспитать не смог? Да! Деньги! Всех нас калечат, - Дашевский с насмешливым сочувствием потрепал плечо потерянного Коломнина. Он все понял, хитроумный Дашевский.
– Подожди за дверью. Вызову.