Бизнес - класс

Данилюк Семён псевдонимом

Фархадов поколебался, будто определяясь, не нанесена ли ему новая обида на этот раз недоверием Дашевского.
– Ладно. Разрешаю. Это все с ним, - он ткнул в Мясоедова и неприязненным кивком распрощался с гостями.

Хачатрян и Коломнин, оставив Богаченкова разбираться с улыбчивым, но удивительно обтекаемым финдиректором компании, в неприязненном молчании вышли из офиса на мороз. Здесь Коломнин круто развернулся.

– Так что происходит, Симан?

– Может, в банке поговорим? Там чай, кофе.

– Впору водки выпить.

Я спрашиваю, что за головоломки?! Всему есть мера. Наши должники вместо того, чтоб обсуждать возврат долга, требуют еще. И при этом впадают в истерику, когда им начинают задавать самые простые вопросы куда дели то, что взяли. Так что сие значит?

– Это значит, что...
– Симан поколебался.
– Э! Чего уж там? Они сейчас в тяжелейшей финансовой яме, и если мы им не поможем выкарабкаться, то и денег своих не вернем.

– Что значит не вернем?
– сощурился Коломнин.
– По документам одного имущества в залоге на восемь миллионов. Продадим и покроем убытки. Или?..

Симан кивнул.

– Залоги липовые, - уныло признался он.
– Там цены раз в пять завышены. Если б я их не кредитовал, другие бы перехватили. На них тогда спрос был. Можно сказать, финишную ленту грудью рвали. Казалось, еще годик и - в трубу врежутся. А без залогов разве Центральный офис разрешил бы такой кредит выдать?

Он тряхнул большой своей головой с такой силой, что она замоталась на тонкой шее, будто крупная родинка, едва держащаяся на тонком стебельке.

– Там же все четко просчитывалось! Как только врезались в трубу, сразу шел возврат и - бешеные прибыли. Ведь разумный был риск! Кто ж мог подумать, что Тимура убьют? После его смерти компания перестала быть для нас прозрачной.
– А Мясоедов? Мамедов?

– Мясоедов, он еще при Тимуре появился. Тот его на контракты с поставщиками и покупателями посадил. Где чего скомбинировать - это он силен. Не отнимешь. А вот тащить на себе после смерти Тимура компанию, - слабак оказался. Но признать не хочет. Амбиций-то вагон! Тем более что и Фархадов за него держится. Для него - раз сын привел, стало быть, навечно. А финансовые потоки меж тем резко иссякли.
– Но Мамедов! Этот-то из своих! Должен видеть!

– А что Мамедов? Цепной пес при Фархадове! Что Салман сказал, то ему и истина. И всякого, кто против, сметает. Я пытался выяснить, куда деньги идут. Но...Мясоедов чуть что слюной брызжет. А Фархадов... Вы ж с ним виделись. Знаете, каково общаться.

– Почему тогда не поставил в известность нас?

– Да потому!.. Надеялся, что образуется. Я ведь как рассуждал? Фархадову труба нужна позарез. Мужик он сильный, в авторитете. Значит, своего все равно добьется. Кто ж мог думать, что смерть сына его так подкосит?

И, избегая дальнейших неуютных расспросов, быстро засеменил к "Вольво".

Коломнин, стремясь сбить вспыхнувший едва контролируемый гнев, перевел дыхание.

Тут входная дверь распахнулась, и в проеме, едва не черканув плечами

по косякам, появился Резуненко. Несмотря на мороз, голова его была непокрыта. А огромную косматую шапку вертел за ухо, так что она крутилась пропеллером возле его ноги, будто разыгравшийся коккер - спаниель.

– Шофер, поросенок, куда-то пропал, - объявил он с порога.
– А то бы хрен меня перехватили. Наверное, опять "левый" калым нашел. Уволить бы к черту! Хотя - если так пойдет, всех придется на выход! И самому - туда же. Резуненко скрежетнул зубами. Пригляделся наспешливо:

– Стало быть, на экскурсию собрался?

– Что значит на экскурсию? Предложили ознакомиться со спецификой работы месторождения. Понюхать, так сказать, как нефть пахнет.

– Так нюхай!
– Резуненко бесцеремонно ткнул ему под нос рукав собственного полушубка.
– Ишь, нюхач выискался.

Коломнин молча отодвинул от себя подставленный локоть. Пристально посмотрел на непонятно задиристого собеседника.

– Похоже, времени у тебя до хрена, - определил Резуненко.
– Поездку он затеял! Да не там! Здесь ты сейчас нужен. Потому что не там, а здесь начало всему. Если разбираться, то здесь. А уж после и покататься не грех.

– После чего? Хочешь, чтоб банк предъявил побыстрей иск "Нафте"? догадался с усмешкой Коломнин.
– Этого ведь добиваешься?

– С чего взял?

– Логика. За "Нафтой" перед тобой, как понял, долг. Самому взыскать не получится. А на плечах у банка, - присоединишься. Глядишь, и вернешь, Коломнин под недоумевающим взглядом Резуненко несколько смешался.
– Потом, как понял, обидели тебя.

– Да ты чего? Опешил, бедный мой Степан?
– Резуненко собрался выругаться. Но что-то удержало.
– Чтоб я Салман Курбадычу подлянку за спиной подложил? И потом, ты видел, сколько народу вчера было?..Видел, да? И за каждым минимум еще по сотне. Плюс семьи.

– И что?

– Ты муравейник когда-нибудь разорял? В детстве, в пионерлагере разорял?.. "Нафта" для нас всех - тот же муравейник. Он жив, мы живы. Не разорять ее, спасать надо.

Было очевидно, что возмущение Резуненко вполне искреннее.

– И все-таки я должен сам посмотреть, - объявил Коломнин, интонацией как бы извиняясь за допущенную невольно бестактность.

– Да на хрена?! Не терпится побыть лохом! Неделю за здорово живешь потеряешь, пока тебя в тайге "разводить" будут.

– Что значит "разводить"?

– Да как всех лохов. Ну, привезу я тебя. Покажу буровую. Увидишь ее снаружи. Что поймешь? На парадах вон перед всем миром ракетные установки возят. Тоже все видят. А много понимают?

– Не вовсе же я лох. В чем-то разбираюсь. И убедиться, как налажена система учета, надеюсь, сумею.

– Ни черта не сумееешь. Я тебе без всякой поездки скажу: воруют. А только внешне - все тип-топ.

– Так не бывает. Существуют же журналы, компьютерный контроль.