Бизнес - класс

Данилюк Семён псевдонимом

Тот, не отвечая, выдернул из карандашницы ножницы, достал пластиковую карточку сотрудника банка "Авангард" и неспешно, смакуя, перерезал ее пополам.

Рубикон был перейден.

Раскрылась внутренняя, замаскированная под цвет обоев дверь, и из комнаты отдыха вышла Лариса. Сочувственно потрепала Коломнина за вихры, деликатно провела ладонью над головой Богаченкова, стараясь не растрепать редкую, вдумчиво уложенную расительность.

– Ну что, перебежчики, кое-как отбились? Может, поехали отметим победу? Как раз в центре новый японский ресторанчик открылся.

Давно я суши не пробовала.

– Некогда отмечать, - отказался Коломнин.
– Да и нечего.

– Вот это похоже на правду, - грустно согласился Богаченков.
– Выиграли мы пока всего лишь полтора месяца. Но как только истечет официальный трехмесячный срок с даты невозврата, ни один суд не откажет им в иске о банкротстве.

– Дальше все зависит от того, как мы это время используем, - Коломнин потащил к себе чистый лист бумаги, заставляя тем остальных подсесть поближе. Главное, на чем следует сосредоточиться, - немедленно начать скупать долги компании.

Лариса, требуя разъяснений, вздернула подбородок.

– Юра, объясни вкратце, - Коломнин, вынув ручку, погрузился в записи.

Богаченков смутился, как всегда при Ларисе.

– Механика, Лариса Ивановна, тут нехитрая: при банкротстве собственники и администрация отстраняются от управления. Власть переходит к арбитражному управляющему. Фактически это главная фигура. Можно сказать, человек на ключе. Именно он определит, кого признать кредитором, кого нет, через кого и в чьих интересах направить финансовые потоки. Да и все остальное.
– Поэтому, если банкротства нельзя избежать, следует добиться через арбитраж, чтоб назначили нашего человека, - оторвался на минуту от записей Коломнин.

– Но и Гилялов захочет того же, - сообразила Лариса.

– Правильно!
– Коломнин отбросил карандаш.
– Перед арбитражным слушанием проводится собрание кредиторов, на котором предварительно определяется, у кого сколько накоплено долгов. Вот у кого их больше, тот и возглавит Совет кредиторов. А значит, и протащит в арбитражном суде свою кандидатуру.
– Тогда это будет банк "Авангард"!

– Не факт!
– не согласился Коломнин.
– У банка всего пять миллионов.

– Хорошенькое "всего", - Лариса присвистнула.
– Где мы найдем за полтора месяца столько денег, чтоб вернуть?

– И не будем искать!
– ее непонятливость вызвала у Коломнина приступ раздражения.
– Вернуть, как же. Слишком далеко зашло. Деньги нам понадобятся для другого: скупать собственные долги. Не забывай: на сегодня у "Нафты" за тридцать миллионов долгов перед поставщиками и подрядчиками.

– Но мы же договорились их заморозить!

– С кем?!
– на сей раз не сдержался Богаченков. И тут же смутился своей пылкости.
– Лариса Ивановна, извините, но эти соглашения отныне ничего не стоят. Кредиторы в любую минуту могут от них отказаться и сами подать на нас в суд.

– Вот чтоб они не отказались, мы и скупим у них долги "Нафты"!
– объявил Коломнин.

– Ты предлагаешь "Нафте" собирать собственные долги?!
– хихикнула Лариса.

– Обязательно, -

подтвердил Коломнин.
– Не самой, конечно. А через дочернюю компанию. Это сегодня главное: выкупать долги!

– Не вижу логики, - Лариса растерянно пожала плечом.
– Если у нас нет пяти миллионов вернуть "Авангарду", откуда появятся сорок миллионов?...

– Да от верблюда!
– Коломнин, извиняясь, погладил ее ладонь.
– От верблюдика. Во-первых, никто не собирается платить таких денег. Ты что думаешь, кто-то всерьез надеется получить от "Нафты" свой долг сполна? Предложим десять процентов и - отдадут за милую душу. Кроме того, не обязательно платить сразу. Это вопрос переговоров. Главное, как можно быстрее переоформить долги на себя.

– Но деньги-то все равно понадобятся? И немалые. Даже если десять процентов. А у меня каждый рубль рассчитан на достройку трубопровода. Не замораживать же?

Коломнин и Богаченков обескураженно переглянулись.

– Если понадобится, заморозим!
– непререкаемо объявил Коломнин.
– Тебе что важнее: сохранить для себя месторождение или достроить трубопровод и - с поклоном отдать его Гилялову?

– Допустим, это логично, - неохотно согласилась уязвленная Лариса.
– Надо так надо. Завтра и начнем.

– Сегодня, - не согласился Коломнин.
– Немедленно! Не день. Час промедления опасен!

– Уж и час. Привык страшилками запугивать, - Лариса подмигнула Богаченкову. Но тот - редчайший случай - не откликнулся поспешно на ее зов. Напротив, засопел:

– Понимаете, Лариса Ивановна, все это чересчур логично. Гилялов, он ведь тоже логикой владеет.

– Причем тут?..

– Пойми наконец!
– взвился Коломнин.
– Сегодня мы утерли им нос только потому, что повели они себя слишком самонадеянно. Привыкли, что все перед ними сами на спину ложатся. Но теперь они побиты и больше такой ошибки не повторят. А это значит!...

– Скоро они спохватятся, - мягко, пытаясь прибить вспыхнувшие страсти, подхватил Богаченков.
– Поймут, что пяти миллионов может не хватить. И сами начнут скупать долги.

– И вот тогда они нас точно обойдут! Потому что в отличие от "Нафты" деньги под это у Гилялова зарезервированы. Как минимум пятьдесят миллионов, Коломнин со значением посмотрел на Ларису, напоминая, откуда взялась эта цифра.
– Потому для нас нет завтра. Я накидал список, и прямо сейчас мы должны наметить план скупочной компании. Если, конечно, вы, Лариса Ивановна, сами не решились претендовать на эти пятьдесят миллионов.

Лариса, до того вяловатая, подавленная предстоящей борьбой, вспыхнула негодованием:

– Хватит болтать. Докладывай!

Вопреки ожиданиям скупка пошла тяжело. Слух о том, что кто-то заинтересовался долгами "Нафты", ядерной волной прокатился по области и насторожил всех. Простая логика "Раз долги покупают, значит, они чего-то стоят. И, быть может, еще подорожают" овладела кредиторами. Теперь даже те, кто еще вчера был готов слить невозвратные долги даже за пять процентов, заколебался. Люди принялись торговаться.