Битые короли
Шрифт:
Но для Ксении эти игры были мучением. Она хорошо знала, что Саша сильно влюблен в нее, но рамки этой игры, какую сам же изобрел, не давали ему возможности овладеть Ксенией целиком. Речерская стала как бы мечтой не только для тех, кому доставалась в игре, но и мечтой для самого Саши. И он, любя Ксению, одновременно ненавидел ее за то, что не мог овладеть ею. Он стал заложником собственной игры.
Ей приходилось приспосабливаться. Она видела, что выжить здесь может только сильный и упорный, способный идти по головам других, как делал это Саша Апро.
Судьи быстро пересчитали все деньги на столе, отложили сумму для Нарцисса и передали Саше и Юлию их доли.
За стол уже садились новые игроки, когда в комнату неожиданно не только для Речерской, но и для Саши влетел Глот. Смотрел исподлобья, лицо искривлено, полы серого пиджака распахнуты. Прямиком направился к Саше. Он возник как будто из-под земли, из небытия. Они полагали, что Глот был мертв, но вдруг увидели его живым.
В первую секунду Саша подумал, что Глот знал, кто стрелял в него. В голове не укладывалось, как могло получиться, что тот остался жив, однако времени на раздумье не было, и Саша автоматически пошарил рукой за поясом, ища пистолет. Но вспомнил, что оружие сдается при входе в комнату, и эта мысль успокоила его, ведь и Глот был безоружным.
Тот заметил движение Сашиной руки и понял, что это означало. Сказал:
– Не маши граблями, кореш!
Глот также был бывшим уголовником и во многом походил на Сашу. Глянул на Речерскую:
– Я за тобой, кукла, ты не отработала до конца, ты подставила меня, нарушила правила. Я оставляю тебя на целый месяц плюс три неотработанных дня десятидневки.
Она знала, что нарушила правила, и Саша знал, однако в данный момент девушка была уже передана Дончарову, эта сделка скреплена рукопожатием и свидетельством судей.
Те посмотрели на Сашу, ожидая объяснений. Обвинение Глота было серьезным, но и новую сделку разорвать никто не мог.
– Ты откуда, Глот? – громко воскликнул Саша. – Слух прошел, что тебя убили?
– Как видишь, кореш, жив я, – Глот повернул только одну голову, а тело оставалось неподвижным. – Пришел сообщить судьям, что ты нарушил правила, что я беру твою куклу на весь месяц!
– Извини, но ты опоздал! – Саша замотал головой. – Дама бубен только что ушла в другие руки. Тебя давно похоронили! Мы тут ни при чем!
– Ты нарушил правила! – несогласно посмотрел Глот, их взгляды сцепились, как цепные псы. – Если ты сейчас не отдашь мне куклу, ты второй раз нарушишь правила. Побереги свою голову, Саша!
У Саши заходили все мускулы на теле, наливаясь твердью, он оказался в сложном положении, и вдруг взгляд остановился на даме треф. Он шевельнул лопатками и неожиданно предложил Глоту:
– Предлагаю
– Ты за кого меня держишь, кореш? – Глот сморщился, как будто разжевал горькую перчинку. – Кукла законным образом принадлежит мне. Я забираю ее. Пусть судьи скажут, что я не прав!
Судьи замешкались. Если признать правоту Глота, а он справедливо требовал своего, тогда сегодняшнюю игру надо признать незаконной, но в таком случае права Юлия будут нарушены серьезно. Причем судьями, а это уже вне всяких правил. Предложение Саши частично решало проблему, но Глот уперся и не хотел слушать.
Саша видел, в какую передрягу вверг всех, и особенно себя, ставил под сомнение собственную репутацию и репутацию дамы бубен, с ним могли больше не садиться играть. И он снова решительно отверг притязания Глота:
– Я не принимаю твои претензии ко мне, они беспочвенны! Прошел почти месяц с той игры. Я не мог бесконечно сидеть и гадать, жив ли ты. Все были уверены, что тебя больше нет. И я поступил честно, продолжив играть. А ты должен был давно сообщить судьям, что ты жив! Ты сам во всем виноват, Глот! Поэтому сегодня дама бубен принадлежит Юлию Дончарову. Но я готов пойти тебе навстречу, чтобы никто не думал, что я нечестный человек: через десять дней ты получишь даму бубен снова.
Он посмотрел на судей, и те удовлетворенно закивали.
– Я вторично предлагаю тебе замену. Посмотри, дама треф очень красива, и ты можешь ее использовать как хочешь, поступать по своему разумению, даже спать с нею, кроме физического насилия.
– Мне нужна дама бубен сейчас! – упрямо сказал Глот и окинул взглядом Дончарова, который все это время молчал и слушал, чем закончится спор. Между тем вид Юлия говорил о том, что его сделка состоялась и претензии Глота для него – пустой звук.
– Еще тринадцать дней дама бубен должна быть у меня! – произнес Глот, схватил Ксению за руку и потянул к себе.
Саша нервно вырвал у него руку Ксении и заслонил крепким плечом.
– Держи! – сказал Дончарову. – Десять дней она твоя по условиям игры!
Речерская испуганно сжалась. Как знать, чем все закончится? Было видно, что Глот просто так не отступится, но и Саша не уступит. Коса на камень. Что же будет? Ведь еще не сказал своего слова Дончаров. Чьи права выше в этих обстоятельствах, Глота либо Юлия? Чья воля окажется сильнее?
Девушка поймала глаза Дончарова, и что-то в них понравилось ей. Она не могла сказать, добрыми они были или нет, но они не были пустыми и злыми, как у Глота.
Юлий протянул к ней руку, Речерская уцепилась за нее, как за соломинку, ощущая ее твердость. Придвинулась к Дончарову, прижалась, уловила упругость его тела – и словно испытала удар током. Ее потянуло к нему. По телу разлилось тепло, и Ксении стало жарко. Юлий обнял ее.
Саша подвел Фаину Палия к Глоту, но тот резко оттолкнул их от себя: