Битва
Шрифт:
— Отпадет надобность во всем этом, — тихо сказала Мэдди.
— Исцеление собственными силами. Если бы у вас имелся ключ к таким вещам, то лучше бы вам опасаться визита наемных убийц Американской медицинской ассоциации, потому что вы дадите медицине хороший пинок под зад. Не говоря уже о том, что станет с мужским и женским началами.
— Мы навсегда перестанем быть тем видом, каким были, если вирус изменит ДНК Менискуса.
— Серьезно. Если вирусы засеют себя в человеческую ДНК, то его потомки унаследуют эти способности. И эту инфекцию. Как вам нравится такая идея?
— Не знаю.
— Лучше вам подумать об этом, потому что отныне все,
Мэдди фыркнула. Берни приблизился к ней вплотную сказал:
— Спросите себя вот о чем: не было ли желание избавиться от мальчиков заговором безмозглых тварей, на который вы повелись? Действительно ли селекционный отбор истребил мужчин, или даже это козни вирусов, намеревающихся лишить нас самого страшного Оружия? И насколько неправдоподобна вероятность того, что вы сейчас частица однополого человечества, которое заживо сожрут крохотные твари, обеспечивающие вам пропитание? Может быть, пора прекратить войну и заключить полюбовную сделку с микропаразитными формами жизни? Не пора ли дать возможность Менискусу стать невестой в белой фате?
— Менискус поглощен игрой.
— Разве?
— По крайней мере его тело.
— Тело? А вы самого Менискуса спрашивали? А вы, Мэдди, все еще поглощены своей игрой? Вот ваше тело. Вы сами-то знаете, что вы такое, доктор Бальдино?
— Мне надо идти. Бог мой, голова просто трещит. Что вы там мне подсыпали в спиртное?
— Только здравый смысл. Что так рано засобирались? Вы еще не слышали моей теории о тайном мировом господстве эскимосов.
РОЯЛИ В ПРИБОЕ
Мы вошли в «Калифорнийскую кухню» через черный ход, но внутри стояла непроглядная тьма, и, проверив все, КрайЗглу провела меня в ресторан.
Уселась за столик и спросила:
— Есть хочешь?
— Мамонта бы съела.
— Давай не стесняйся. Я не голодна. Сроду не могла есть на работе.
Я пошла к салатной стойке, но до натуральных продуктов не добралась, поэтому решила проверить, как обстоят дела на кухне. Холодная пицца покоилась под остатками нагревающих ламп, я подняла ее и оторвала кусок. Признаться, ничего вкуснее прежде мне не доводилось пробовать, а я ведь ненавижу пепперони. Еще я обнаружила немного кока-колы, а потом, по настоянию КрайЗглу, наведалась в уборную. Когда я вышла оттуда, она сидела в том же положении, в каком я ее оставила, какая-то притихшая.
— Ты как, в порядке? — спросила я. Неожиданно для меня она стала ужасно подавленной. Почти милой.
— Пальни в ту камеру, — сказала КрайЗглу, не показывая, а всего лишь махнув в ту сторону головой. Мне потребовалось некоторое время, чтобы определить местоположение камеры, но я подумала, это что-то вроде проверки. А потому, заметив объектив, разнесла его из пистолета. Эта часть трудности не вызвала.
— Сейчас иди сюда и сядь рядом.
В ее голосе проскользнули покровительственные нотки. Я села, обеспокоенная. КрайЗглу сокрушенно покачала головой.
— Девочка, ты просто дурочка.
Я увидела, как из-под стола выныривает рука с пистолетом, но не успела среагировать. Твою мать!
— Пушку отдай. — Она достала клейкую ленту, которой связала мне запястья и заклеила рот. Все это она проделала так стремительно, что я даже пикнуть не успела. — Теперь полезай в печь.
Печь? Мы что тут, сказку разыгрывать собираемся? Я учащенно задышала.
— Вот она, забирайся внутрь,
Я кивнула. Еще бы тут не уразуметь.
Затем мне на голову опустился какой-то предмет, и я вырубилась. Мне привиделся странный сон-полудрема. Действие происходило на Гавайях, какой-то парень вытаскивал из моря рояли и продавал их народу. Отчетливо запомнила, как красиво каркасы роялей качались на волнах, а мужик с длинным шестом хватал их, и морские водоросли цеплялись за порванные струны.
Очнулась я с жуткой головной болью, во рту стоял вкус чеснока.
Глазам своим не поверила. Заглянув в крошечную щель, увидела КрайЗглу посреди ресторана, она была привязана к стулу. Веревки крестами опоясывали грудь и опутывали ноги. Вдобавок ко всему рот ее был запечатан, может статься, даже той самой клейкой лентой, которой она заклеила меня. Ух ты! Дело принимает другой оборот! Я задумалась, кто бы мог вот так неожиданно нарисоваться и воздать ей по заслугам. Предполагаю, здесь не обошлось без 10-й, но вот что странно — рядом никого нет.
Прошло несколько минут. КрайЗглу очнулась и стала озираться, но не делала никаких попыток освободиться. На самом деле я бы даже сказала, что она восприняла всю ситуацию довольно спокойно.
Затем я услышала это. Откуда-то из коридора. Звук, которого я так страшилась все эти дни — ладно, не дни, а часы, но мне они показались вечностью. Только вот теперь страх куда-то испарился.
Полицейские рации.
Двое парней появились в дверях со стороны торгового центра. Один коренастый и похожий на быка, второй высокий и поджарый. Выглядели они так, что я сразу поняла: с ними шутки плохи. Оба в бронежилетах, в руках «АК-47». Я почувствовала неодолимое желание сдаться и отправиться наконец домой — ладно, точнее будет сказать, отправиться в тюрьму, но поскольку меня связали и запихнули в печь для пиццы, дать волю своему стремлению оказаться за решеткой я не смогла. Оставалось только наблюдать.
Когда появились копы, от спокойствия КрайЗглу, как по волшебству, и следа не осталось. Она принялась вопить из-под кляпа что-то нечленораздельное и мотаться из стороны в сторону, двигаясь вместе со стулом и натягивая путы. КрайЗглу то отпрыгивала от стоявшего позади стола, то снова придвигалась к нему. Я заметила, как набухли связки у нее на шее. Ноздри трепетали, она тяжело дышала.
Высокий парень осторожно двинулся в ее сторону, выставив перед собой руки в знак добрых намерений. КрайЗглу что-то попыталась крикнуть ему через кляп, покрылась испариной и задергалась с удвоенной силой. Затем я заметила, что по ее ноге стекает кровь и скапливается в лужицу на полу. Когда это случилось?
— Четвертая группа, говорит Рейхарт, нам нужна медицинская помощь, пусть встречают нас у западного входа. У нас раненая девушка, вроде бы заложница, но пока точно сказать не можем.
Ответ я разобрать не смогла, но оба парня посмотрели друг на друга и обменялись сигналами, после чего коренастый обошел прилавок и двинулся в мою сторону. Черт! Он заглянул под прилавок и открыл холодильник, но прошел совсем рядом с моей печкой, не заметив, что дверца слегка приоткрыта. Думаю, ему и в голову не пришло, что кто-то может прятаться внутри печи для пиццы. Я довольно мелкая для преступника. Он вернулся в подсобку, и я услышала, как он открывает дверцы шкафчиков и перебирает их содержимое стволом винтовки.