Битва
Шрифт:
Мужчина словно взбесился, пока Грета деловито поглощала тофу. Сначала он сорвал кран в раковине Менискуса. Пока выворачивал, кожа его пошла красными пятнами, а вены на шее набухли, словно остервенелые змеи. Правая рука, сжимающая кран, размахнулась, готовясь к грандиозному броску. А затем плавным, исполненным животной грации движением он запустил вырванную железяку прямиком в стеклянную перегородку.
Менискус укрылся заранее. Он знал, что перегородка из пуленепробиваемого стекла, и был уверен, что кран отскочит назад, но случилось непредвиденное.
Кран попросту взорвался.
Хотя,
После этого незнакомец принялся громить помещение по-настоящему. Стоило ему прикоснуться к чему-нибудь, как вещи тотчас же теряли свой исконный вид и становились неузнаваемыми. Повезло сохраниться в первозданной форме лишь одному Менискусу, который благоразумно юркнул к дальней стене, где находилась отдушина кондиционера. К несчастью, отдушина оказалась слишком маленькой для его тела, иначе бы он попытался ради спасения собственной жизни протиснуться туда.
— Где мое барахло? — снова произнес мужчина, на сей раз крайне спокойно.
Грета что-то замычала в переговорное устройство. Затем она нашла в себе силы высунуться из-за терминала с искаженным от ужаса лицом.
— Доктор Бальдино сейчас придет, — промямлила она. — Она просто допьет свой к-к-к-офе, хорошо? Они делают все возможное, чтобы найти ваши… ваше барахло.
Исполнив свой долг, она пустилась наутек из лаборатории — дверь мигнула красным цветом, когда она улизнула. Камеры поворачивались за чужаком, настороженно следя, как он нарезает круги по комнате Менискуса, перемещаясь с большей стремительностью, чем можно было ожидать при его-то размерах. Искры вспыхнули в темной глубине его глаз, и он снова взялся за Менискуса.
— Что это, мать твою, за штука?
Менискус как раз пытался убежать в игру. Но не успел. Теперь ему ничего не оставалось, кроме как покорно протянуть захватчику МУЗУ. Он ничуть не удивился тому, что чужак захотел ее себе. Единственная ценная вещь, которой владел Менискус.
— На хрена она сдалась?
Мужчина вертел устройство с неприкрытым отвращением, словно созерцал использованный клочок туалетной бумаги Менискуса. Когда Менискус не ответил на вопрос, чужак повторил его. Менискус ухватил малахит и стал нервно потирать пальцами гладкую поверхность камня. Последний раз, когда Менискус решился открыть рот, он оказался в полном дерьме, точнее, вирусном дерьме. Так что с этим парнем заговорить он никак не мог, а потому придал своему лицу бессмысленное выражение.
Следующая сцена произошла столь стремительно, что Менискус так никогда и не сумел восстановить истинную последовательность событий, как бы сильно он ни старался потом их воссоздать. Мгновение назад он еще сидел на кровати,
— НА ХРЕНА ОНА СДАЛАСЬ?
Мрачные серые глаза так и норовили пробуравить его насквозь. Эти глаза подобны камням со сверкающими крапинками слюды: темные и вместе с тем лучистые. От их блеска засияла вся комната. У Менискуса перехватило дыхание. Сияющий недовольно хмыкнул, и в следующее мгновение Менискус стал сползать по стеклу и тяжело рухнул на пол. На секунду воцарилось молчание, пока он судорожно хватал ртом воздух.
— На хрена она сдалась? — Произнесенный шепотом вопрос пробился сквозь рокот его собственной крови, волнами приливающей к мозгу. Ухо опалило горячее дыхание.
Менискус откашлялся.
— Устройство для доступа в систему. Мультисенсорное. На небритом лице появилось заинтересованное выражение. Менискус поспешно добавил:
— Только образовательные модули. И развлечения. Игры. Бровь изумленно приподнялась.
— Игры? Хоть ничего?
Тон чужака изменился столь стремительно, что Менискус чуть не рассмеялся, но вовремя спохватился. Итак, Сияющему по нраву игры. Менискус в ответ лишь пожал плечами.
— Доктор Бальдино, он снова пошел на контакт. Шепот Наоми прошелестел по интеркому, и Менискус задрал голову, чтобы посмотреть на помощницу доктора Бальдино, которая склонилась над панелью «И-МИДЖа». Дверь в лабораторию снова открылась, в глубине стояла Грета, комично заламывая руки. Наоми заметила, что Менискус смотрит на нее, вскрикнула: «Тьфу ты!», прикрыла ладошкой рот и вырубила звук.
Сияющий всецело отдался изучению МУЗЫ.
— Эту штуковину надо цеплять к голове? Менискус кивнул.
Мужик некоторое время пялился на устройство, после чего швырнул его Менискусу.
— Херня. — Он повернулся к Наоми. — Где, мать вашу, мое барахлишко? А еще мне надо связаться с «Велосипедным фаном», я должен одну работенку сделать.
Менискус, затаив дыхание, стал вертеть МУЗУ. Вроде не поломана. Он велел себе расслабиться и снизить кровяное давление. Выделяемые при стрессе гормоны способствовали размножению вирусов — он чувствовал их как крошечные уколы в образовавшихся после разговора с Бонус незараженных участках своего тела: один в правой подмышечной ямке, один в основании позвоночника, один между солнечным сплетением и пупком на левом боку.
Менискусу стало интересно, как объяснят сей факт лабораторные записи доктора Бальдино.
— Кажется, ваш новый план работает, Мэдди. — Наоми, вызванная, когда доктор Бальдино поняла, что Менискус пришел в сознание, в эту минуту пыталась с помощью лабораторной МУЗЫ вывести отчеты «И-МИДЖа» о текущем статусе Менискуса, в то время как Грета, потупив взор, задействовала роботов-уборщиков, чтобы убрать обломки из двух объединенных аквариумов. — В его крови нет лекарств, он пришел в сознание, Молл действует на подсознательном уровне, и, видимо, Менискус научился управлять болью.