Битва
Шрифт:
«ОПУСТИТЕ ОРУЖИЕ», — говорят охранники. Они также талдычат всякую другую чепуху, типа «ВЫХОДИТЕ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ» и все в этом духе. Сук Хи, по ходу дела, их даже и не слышит. Я же вконец растерялась. Но одно знаю точно: оружие я не брошу. Ни за что в жизни. Ведь речь идет о моей любимой пушечке!
Сук Хи не сводит глаз с витрины очищающих средств по уходу за кожей. Когда двое охранников бегом приближаются к ней, она восклицает с интонациями пятилетней девочки:
— Это так красиво!
Она подбросила свой бонусный подарок высоко в воздух и прострелила его. Потом, уже не останавливаясь, продолжала стрелять, разрушая пирамиды и колонны аромата и цвета. Эсте Лаудер, Нина Риччи, Ланком, Гуччи, Кельвин Кляйн, Клиник, Шанель, Ральф Лорен… впитывание в хрустальный
Внезапно я поняла, что пистолет вовсе не продолжение руки.
Пистолет — продолжение глаза.
И-МИДЖ-ЭТО ВСЕ
Волосы Мадлен Бальдино выглядят так, словно сборная енотов избрала их в качестве площадки для хоккея на траве. Но это не ее стиль, просто день выдался тяжелый. Она смотрит на свое отражение в лабораторной плексигласовой перегородке, и пока ее подопытный сидит в кровати на корточках и трясется в лихорадке, перекладывая наградные камни из одной руки в другую в классической монотонной манере, свойственной больным Y-аутизмом, взгляд Мэдди фокусируется на собственных темных вьющихся волосах, и она вдруг понимает, насколько же паршиво они выглядят под наушниками «МУЗЫ». Сейчас ей кажется, что собственные волосы — самая безопасная тема для размышлений. Все другие мысли застыли, словно прихваченные жестоким морозом — может, причиной тому было неверие, может, нежелание признать очевидное, а пожалуй, даже своего рода тайное облегчение — потому что ее подопытный того и гляди умрет из-за вирусов, а в ее планы подобный расклад совсем не вписывался.
— Я пыталась связаться с вами, — продолжает Наоми. — И не смогла дозвониться.
В ее словах слышится скрытое обвинение «Где вы были?», но Наоми ни за что на свете не задаст вопрос напрямую в присутствии Дженнифер Гулд, потому что такое поведение, если воспользоваться одним из ее излюбленных словечек, окажется «провокационным», а Наоми была бы пустым местом, если бы не держала ухо востро. Ассистентка Мэдди является обладательницей кожи цвета мокрого песка, химически выпрямленных, заплетенных в длинную косу волос, оттенок которых напоминает розовое вино, и торчащей во все стороны непокорной челки. Сегодня она красуется в китайских брючках в стиле кунфу и тесном золотом корсете, отчего ложбинка между грудей выглядит столь привлекательно, что от нее глаз не отвести. У Наоми длинные, словно вылепленные искусным скульптором натренированные руки, украшенные татуировками, а двигается она как наглядное пособие к фитнес-комплексу Пилатеса. Мэдди подозревала, что по крайней мере некоторые из татуировок служили прикрытием для кожных наркотиков, которые принимала Наоми, но поскольку тесты на наличие в ее крови запрещенных в Хайбридже веществ всегда выдавали негативную реакцию, Мэдди пришла к выводу, что какие бы там наркотики Наоми ни применяла, они относятся к новинкам, которые благодаря своей новизне пока не считаются незаконными — или просто не существует еще способа установить их присутствие в человеческом организме.
— Не могу понять, как подобное решение могло быть принято без моего согласия, — сказала Мэдди. Ее в буквальном смысле трясло от ярости, насколько она могла судить по собственному отражению в плексигласовой перегородке. Будь ее воля, Мэдди бы давно уже вопила и колотила все, что под руку попадется, но такое поведение противоречило бы ее имиджу. — Если он умрет…
Она не закончила предложение. Мэдди хотела сказать, что тогда ответственность за смерть Менискуса следует возложить на Дженнифер, но в который раз успела одернуть себя, потому что это уже будет прямое обвинение. А еще она замолчала потому, что ее неприятно удивило поведение Дженнифер. Куратор Гулд не выдавила ни словечка извинений с той самой минуты, как Мэдди прибыла в лабораторию и обнаружила, что Дженнифер и Наоми самовольно отключили Менискуса от игры, тем самым уничтожив все данные и, возможно, также предоставив возможность вирусам столь прочно укрепиться в его нервной системе, что он никогда не сумеет оправиться. Казалось, Дженнифер пребывала в полной уверенности,
— Если он умрет? — донеслось до Мэдди бормотание Наоми. — Лучше сказать «когда».
Дженнифер, костлявая женщина средних лет, всегда хорошо одевалась и тщательно следила за своим внешним видом, но у нее был полный рот гнилых коричневых зубов, отчего от нее воняло, как из выгребной ямы — она запросто могла этим запахом свалить с ног лошадь на расстоянии пятнадцати футов. Поэтому иной раз Мэдди готова была оставить за Дженнифер последнее слово, лишь бы только избежать риска потерять сознание от зловония во время споров с ней. Или просто так она оправдывала для себя тот факт, что никогда не могла пересилить себя и открыто возразить Дженнифер. Тем временем куратор скрестила на груди свои тощие ручонки.
— Да ладно вам, Мэдди, что мне, по-вашему, следовало делать? Он испытывал сильнейшую боль — до сих пор испытывает. Оставленные вами инструкции категорически запрещали введение транквилизаторов.
— Чертовски метко выразились, — ответила Мэдди, вздрогнув от ужаса при одной только мысли о подобной возможности. — Чтобы не разрушить хрупкое равновесие в химической структуре его мозга.
— Верно, Наоми также сказала, что он начал потреблять больше энергии в ту самую минуту, когда заражение достигло кульминационной точки.
— Да, но отсюда вовсе не следует, что одно послужило причиной другого. Он получил новый вирусный штамм всего лишь каких-то несколько дней назад, и я даже не могу с точностью утверждать, как это на него повлияло. А вы взяли и нарушили последовательность «И-МИДЖа», вы буквально выдернули его из водительского сиденья…
— Это были временные меры! Его страдания уменьшились.
— Да уж, а когда он умрет — что непременно случится, если 10Е войдут в раж, — то про страдания вообще можно забыть.
— Но разве это всего лишь не вопрос времени? — вкрадчиво произнесла Дженнифер. — Прошлые исследования триатомовых вирусов-убийц, все без исключения, неизменно заканчивались одной и той же фазой: вирусы в очередной раз подтверждают, что они… хищники.
Ее слова прозвучали столь снисходительно, что Мэдди, притворившись, будто не расслышала, принялась с озабоченным видом вызывать свою МУЗУ, чтобы проверить визуальные показания «И-МИДЖа». В иммунной системе Менискуса царила полная неразбериха. Раньше, при нашествии Лаз79, она реагировала совсем иначе, но сейчас ткани воспалились, а нервная система пребывала в боевой готовности. Менискус более не сохранял пассивное отношение перед лицом вторжения. На сей раз он сражался с вирусами.
Дженнифер сказала:
— Вы не вправе и дальше оставлять его в подобном состоянии, Мэдди. Он испытывает страшные мучения. И не забывайте о наших клиентах. Они станут задавать вопросы. Этот экспонат пользуется популярностью: люди приходят с аттракциона «Падение дендрита» и жаждут увидеть его своими глазами. Я просто обязана думать о пиар-контроле. Как вы отнесетесь к закиси азота?
— Ни молекулы ни одного лекарства, Дженнифер — черт возьми, даже лимонада ему не давать, пока я не пойму, что именно здесь произошло! Как там обстоят дела с видеозаписями? — Она хотела заполучить записи во что бы то ни стало, чтобы запротоколировать этот позорный провал эксперимента, но не собиралась открывать свои карты.