Битва
Шрифт:
Володя чертыхнулся. Наверное, стареть начал, брюзжать. Осмотрев пациента, он назначил обследования, а получив результаты, взял его за руку, посидел, помолчал.
Пациент, пожилой мужчина, забеспокоился:
– Доктор, всё так серьёзно?
– С чего вы взяли?
– У вас такое лицо…
Он мешал сосредоточиться. Володя попросил его помолчать и сам закрыл глаза. Вкупе с анализами и переданными ему ощущениями диагноз прояснился.
– Любезный Иван Васильевич, оперировать вас надо.
– А без этого никак не обойтись?
– Пораньше надо
– И когда мне… под нож?
– Прямо сейчас готовить будем.
– Да как же это? Мне с женой посовещаться надо. Она на даче, приедет к вечеру. Меня ведь внезапно схватило. Я «Скорую» вызвал, и меня сразу сюда доставили.
– Правильно сделали. Пожалуйста, подпишите согласие.
– Нет, без жены не буду, – упёрся пациент. – Дело серьёзное, как без неё?
– Не хочу вас пугать, но к её приезду ситуация может стать хуже, и исход её я не гарантирую.
Володя разъяснил пациенту суть его болезни, но тот упорно стоял на своём.
– Дело ваше.
Володя доложил о пациенте заведующему отделением.
– Прободная язва, говоришь? – оторвался тот от документов, которые изучал. – Пусть пишет отказ от операции. Но ему без операции крышка через три дня. А зачем мне смертность в отделении? За показатели бороться надо.
– Если его жена доберётся сюда часа за два-три, можно и подождать.
– Показатели крови?
– СОЭ – 35, лейкоциты семнадцать тысяч.
– Владимир Анатольевич, куда ждать?
– Не хочет он без совета с женой.
– Ну, тогда сам к главному врачу пойдёшь объясняться в случае летального исхода. Иди и внуши деду всю серьёзность ситуации.
Володя вздохнул. А то он не пытался! Выходов было всего три: первый – оперировать, на что пациент не давал своего согласия, второй – дожидаться приезда супруги и последний – при получении отказа перевести его в терапию либо выписать домой. Хирургические койки должны работать по хирургическому профилю.
Володя Ивану Васильевичу всё так и разъяснил.
– Звонил я уже супружнице, едет.
– Когда будет? Скоро закончится рабочий день, операционная бригада, анестезиологи домой уйдут, останутся только дежуранты.
Иван Васильевич насупился:
– Вопрос важный, без совета с супругой я ничего подписывать не буду.
Ну что за люди! Другие пациенты за любую возможность выздороветь цепляются, а этот упёрся. Можно подумать, жена у него врач и способна оценить состояние и перспективы. Речь уже идёт не о сохранении здоровья, а о сохранении самой жизни.
К окончанию работы жена пациента так и не приехала, и Володя передал историю болезни дежуранту:
– Отказывается он решать вопрос без жены. Проследи, пожалуйста. Согласится – на стол его, откажется под роспись – флаг в руки. У нас не хоспис, в поликлинике очередь на госпитализацию.
– Сделаю в лучшем виде, – заверил Володю дежурный хирург.
В другое время Володя задержался бы в отделении и сам прооперировал пациента, будь на то его согласие. Но сегодня после
Володя переоделся, зашёл в кафе и пообедал. Не хотелось ему идти в госпиталь, утомительно это, морально тяжело и неприятно, но надо. Долг это его как человека и как врача – спасать чужие жизни, испытание Господне.
До госпиталя он добрался на троллейбусе. Зайдя в палату, сразу включил ноутбук.
Зелимхан следил за ним с нескрываемой злобой. А спрашивается, чего злиться? Лично ему Володя сейчас ничего плохого не сделал. Зелимхана никто в Питере не ждал, никто его сюда не приглашал. Сам приехал, пакость хотел учинить. И ладно бы, если бы он только фанатиком был, а то ведь за деньги подрядился людей убить. Потому Володя решил с несостоявшимся террористом не церемониться, общаться с ним жёстко. Нет у Володи ни времени, ни желания проводить вечера у постели инородца.
Медсестричка меняла опустевший флакон на капельнице на полный. В госпитале ужин, слышно, как звенит посуда на раздаче. Столовая в отделении была рядом, за углом коридора.
Звон посуды, ложек отвлекал, мешал сосредоточиться, и Володя поймал себя на мысли, что раздражён. День задался неудачный. То с Иваном Васильевичем бесполезные уговоры, то Зелимхан мысленно сопротивляется. И всё же он должен был настроить себя на работу. Однако что-то беспокоило Володю, но что, он понять не мог.
Вдруг в коридоре раздался хлопок, как будто открыли бутылку шампанского, за ним ещё один. Потом громыхнул настоящий выстрел – и снова хлопок. В столовой закричали.
Володя вскочил, схватил за руку медсестру и бросился в туалетную комнату. Зелимхан следил за ним со злорадной ухмылкой.
Внезапно дверь в палату распахнулась, снова раздались два хлопка, и после – топот убегающего.
Володя осторожно выглянул из туалета. Зелимхан уже не улыбался злорадно – он был мёртв. На его груди расплывалось кровавое пятно.
– Сиди пока тут, – предупредил Володя медсестру, вышел из туалета и выглянул в распахнутую дверь палаты.
Оба охранника лежали мёртвыми на полу, один из них держал в руке пистолет. Видимо, нападение было внезапным, и первый охранник погиб сразу. Второй успел среагировать и сделать ответный выстрел, только смог ли прицелиться, попасть?
Володя схватился за телефон – о происшествии надо было сообщить Гнибеде.
– Василий Лукич, это Володя.
– Новая информация?
– Хуже. Информации не будет, наш подопечный убит.
– Как? А охрана?
– Два «двухсотых».
Гнибеда выматерился, хотя раньше Володя не слыхал от него таких слов.
– Еду с группой, – и сразу отключился.
Из палат, из столовой выглядывали испуганные пациенты. Чтобы стрельба в госпитале? Невиданное доселе дело, ужасы, как в голливудских фильмах.