Битва за Латор
Шрифт:
– В таком случае, многие желающие не успеют явиться. Месяц - слишком короткий срок, - возразил Гардарик, который был явно недоволен изменением традиции.
Все уже привыкли, что рыцарский турнир и набор в Королевскую Гвардию проводиться осенью, после праздника сбора урожая, но король поддержал предложение главы Тайной канцелярии, и капитану стражи пришлось оставить своё мнение при себе.
В момент, когда обсуждение неприятной новости подошло к концу, двери покоев короля распахнулись и стоявший на входе гвардеец передал Гардарику странный мешок и два свитка с посланиями.
– Что это? –
– Это посылка и сообщение от Герцога Варварэна, - объяснил стражник, - его передал заместитель магистра Кунца и сказал, что это очень срочно.
Могучий воин с опаской развязал увесистый мешок и замер на месте от удивления. Мешок был доверху заполнен именными жетонами гвардейцев. Одним махом высыпав содержимое мешка на пол, Гардарик стал разгребать руками стопки жетонов. Читая имена под оттиском герба Королевской Гвардии, великан сначала пошел пятнами, а потом зарычал, как дикий зверь. Наблюдая за странным поведением своего телохранителя, король недовольно спросил:
– Ну, что там, Гардарик?
– Ваше Величество, - раздувая ноздри, прохрипел великан, - тут жетоны всех командиров и лучших воинов северного отряда.
– Что это значит? Они тоже мертвы!? – воскликнул король.
Взяв в руки прилагавшийся к посылке свиток, магистр Кунц сначала тщательно обнюхал его, дабы убедиться, что тот не пропитан ядом. После этого, он осторожно сломал печать, принадлежащую Владыке Северных земель, Герцогу Варварэну, развернул пергамент и вслух прочел короткое послание:
«Сим посланием объявляю, что более не являюсь вассалом короля Латора, Фердинанда Третьего. Любое пересечение границ моих владений воинами Латора, буду считать объявлением войны.
Король Нортарии, Варварэн Первый»
Фердинанд вскочил со своего кресла и заметался по комнате, выкрикивая: «Да, как он смеет! Я раздавлю его, как надоедливого жука! Варварэн Первый! Напыщенный идиот! Я заставлю его жрать конское дерьмо в моей конюшне!»
– А от кого это послание? – тихонько спросил Лукардис, обнюхивающего второй свиток магистра.
– Ваше Величество, прошу вас, присядьте, - пробежавшись глазами по тексту письма, попросил Кунц, - здесь очень неприятное послание из Королевства Майн.
– Что еще?! Только не говори, что эти наглые коротышки опять хотят поднять цену на железо.
– Нет, Ваше Величество. Король Грунхигль признает суверенитет Нортарии и объявляет его своим союзником. Если Латор пожелает напасть на северное Королевство, Грунхигль выступит на стороне своего нового союзника. В таком случае все торговые договора с Латором прекращают своё действие и будут считаться расторгнутыми. Дворфы полностью прекратят любые поставки товаров и сырья в нашу страну.
– Да он издевается! – в полный голос заорал Фердинанд, выходя за все рамки этикета и приличия, - Дворфы давно спелись с Альянсом, но я терпел их выходки, а теперь они угрожают мне оборвать поставки уже оплаченных товаров, если я заявлю свои законные права на Северное Герцогство! Да за кого он меня принимает? Дварфы хотят войны?
Дверь покоев опять отворилась. Стражник передал Гардарику еще два свитка с посланиями. В этот раз от Герцога Южных земель и Альянса Магов.
В
Письмо от одного из глав Альянса добило и без того поникшего короля. Вымогатели требовали прислать в Южный Гринвальд выкуп за принцессу Виталию де Латор. Сумма выкупа была безумно огромной - двадцать тысяч золотых Латора или двести орихалковых монет. Если требования похитителей не будут удовлетворены в течении трех недель, как и опасался Фердинанд, он рисковал увидеть среди своих следующих посылок голову младшей сестры. В этот момент он всем сердцем пожалел, что выделил на её поиски так мало средств.
Часть 7 Дурная слава
Седрик убежал за накапливающими кристаллами, а я обратил внимание на дискомфорт в левой ноге. Тонкая подошва кожаного ботинка была пробита вчера каменным шипом и в этом месте кожа стопы напрямую касалась холодного пола. В отверстие я где-то зачерпнул песка, и он покалывал и натирал при ходьбе между пальцами. Непорядок. Взятое в комнате Луизы платье тоже имело несколько сквозных отверстий, и было усеяно пятнами засохшей крови. Нагнувшись вперед, я смог лицезреть через дырки белую кожу своих худощавых, девичьих ног. Да уж, выглядел я потрепано. Нужно было привести себя в порядок. Если за новой обувью придется топать в город, то переодеться в другое платье я мог и на месте. Правда, перед этим его нужно было забрать из стирки.
Желая вернуться в свою комнату до появления казначея, я тоже ускорился и, сбежав по лестнице на первый этаж, сразу направился в прачечную. В комнате с множеством наполненных водой деревянных кадушек, стояли десятки корзин с уже выстиранными, но еще не высушенными вещами. Покопавшись пару минут в корзинах, я не нашел в них своего голубого платья и желтой мантии. В дальней стене прачечной имелся вход в еще одно помещение. Оно имело смежную стену с кухней. Горячие камни дымохода хорошо нагревались дымом очага, и это помещение использовалось прачками, как сушилка. Здесь царила полутьма, и мне пришлось открыть коробку с ожерельем, чтобы отыскать в ярком свечении его камней, затерявшееся среди длинных рядов развешенной на веревках одежды, своё платье. Рядом обнаружилась моя желто-красная мантия и темно-синий поддоспешник.
Было видно, что покидающие замок слуги в спешке выискивали здесь свои вещи. Часть из них валялась на полу, часть была скомкана и сдвинута. Благо, никто не посмел тронуть мои одеяния. Особенно я беспокоился за сохранность мантии боевого мага огня. Роба была очень удобной в носке в жару из-за легкой, тонкой ткани. Правда, моя набухшая грудь будет выглядеть в мантии слегка вызывающе. Ну и пофиг. В замке почти не осталось народу, а если отправлюсь в город, можно будет взять с собой походный плащ и прикрыться им, пока буду заказывать у местных мастеров новую обувь.