Битва за Эдем
Шрифт:
Преждевременный выход из игры - не оказавшись в специальной казарме для заключенных, - приносил штраф. Со счета каторжника списывалось все добытое за последние сутки. Так что приходилось ждать до отбоя, прежде чем выпасть в реал.
Сказать, что было сложно - значит соврать. Было невыносимо. После работы в штреке, так и оставшемся моим личным, выползал из капсулы и, старательно поддерживаемый Эльзой, добирался до ванной, где меня ждал душ, после - ужин из какой-то питательной дряни через трубку и сон. Сон, в котором я снова и снова умирал
Никос на связь не выходил. Мои отчеты - в том числе и о побочных эффектах такой «веселой» игры, игнорировались. Техническая служба их даже не просматривала, отчего у меня сложилось впечатление, что у Властей реальные проблемы.
Время шло, а тот рейдер так и не объявился. Я бы уже решил, что померещилось, если бы не любезность Эльзы - помощница записывала буквально все, что происходило со мной в игре.
Все происходящее слилось в какой-то смазанный конвейер. Пробуждение, душ, завтрак, капсула, рабский труд, душ, ужин, сон. Изредка появлялась Стелла - если я все правильно понял, ее-таки взяли по протекции на спецпрограмму.
Я же никак не мог войти в режим, вылезая из капсулы с еще более расплывающимся сознанием, чем погружался в игру. То ли от общего отупения, то ли сказывалась привычка - это все меньше меня беспокоило.
Зато тревожило Эльзу. Помощница уже всерьез обсуждала со мной возможность запросить помощь врачей - защита хозяина была ее первостепенной задачей. И мой постепенно угасающий разум не на штуку пугал очеловеченную систему.
Когда же, после очередного ужина, на стене возник Никос, Эльза первым делом выпалила все, что сложилось в ее запрограммированной голове. Я же продолжал меланхолично потягивать кофе - время волнений прошло еще три недели назад, теперь же все тревоги ушли, оставив в голове пустоту и безразличие.
– Что вы наделали?! Он же просто зомби! Это лоботомия!
– не прерываясь на секунду, угрожающе шипела помощница.
Надо признать, Власть выглядел не лучше меня. Густые, словно накрашенные, мешки черно-синюшного цвета под глазами, заострившиеся скулы, множество морщин - немного подправить черты, мы бы сошли за братьев-близнецов. Восставших из могилы.
– Рик, - махнув рукой на Эльзу, тихо обратился Никос, - я только что прочел твои отчеты. Извини, раньше было никак не явиться.
– Это ложь, для вашего уровня это даже не секундное дело!
– заявила помощница.
– Рик, конечно, не может мыслить трезво, но меня - вы не обманете.
Никос скривился, как от зубной боли, дернул рукой перед экраном, и кукла отключилась, уткнувшись лбом в столешницу. Надо сказать, это произвело на меня неизгладимое впечатление - вот так, одним небрежным движением, отключить систему умного дома - это реально иной уровень.
– Рик, слушай меня, я понимаю, что тебе тяжело, но ничем пока что помочь не могу, - устало потирая переносицу, продолжил говорить Никос.
– Если помнишь, установка, которую установили наши специалисты, была не протестирована, никто не
– К счастью, наши ребята нашли лазейку, как ускорить процесс.
– Какой процесс?
– вяло отозвался я, силясь думать в одном направлении - выходило плохо.
Половина его слов пролетала, совершенно не вызывая никаких ситуаций. Я слышал голос, но понять слова - становилось сложно.
– Рик, ты меня слышишь?
– бубнил Никос, как сквозь вату.
Я медленно моргнул, снова оказываясь в штреке. На этот раз без скафандра. Зато и вместо кирки - энергетический бур. Весело улыбнувшись долгожданному апу орудия труда, встал на ноги и, углядев подходящую друзу, шагнул к ней.
Идти было неожиданно легко, словно все это время скафандр только сдерживал меня. Что ж, смерть здесь - явление временное.
– Человек может все, - пришло откуда-то из памяти, как часто всплывало то одно, то другое.
За эти три месяца, что ковырял эдемий, настолько привык к творящимся в голове странностям, что совершенно перестал обращать на них внимание.
Подумаешь, смерть - пара сотен граммов кристаллов - и новое тело будет оплачено. Тем более, Рудокоп у меня уже пятого уровня, отбить визит в регенератор будет не сложно. А уж с буром - так вообще плевое дело.
Нарастающее на грани сознания жжение в руках было чем-то новым. Обычно излучение начинало давить в груди, а до конечностей доходило лишь на самых последних стадиях.
Но никаких иконок передо мной не было. Решив, что просто убрал сам всю индикацию, чтобы сподручнее было разглядывать друзы, продолжил врезаться жалом в стену штрека.
Что-то затрещало, аппарат вдруг заискрил, а в следующее мгновенье - взорвался прямо в руках. Соскочил бур, успел подумать я, погружаясь в привычную тьму.
Но в этот раз воскрешать меня не спешили - ничего, в темноте смерти тоже неплохо. По крайней мере, ничего не жжет, меня не тошнит. Наверное, просто устал, и время кажется более растянутым, чем есть на самом деле. Кажется, о таком когда-то читал.
Давно, как это было давно.
– Мне очень жаль, Рик, - проговорил усатый мужчина в строгом костюме-тройке и старомодной шляпой на голове.
Мне лет десять, я ему едва по пояс, а он смотрит на меня серыми глазами. Такими грустными, что мне хочется его пожалеть.
– Мне жаль, но их не удалось спасти, - повторил мужчина, кладя руку мне на плечо.
Он опустился на колени, теперь мы смотрим друг другу в глаза. Я чувствую запах чего-то резкого, словно рука на плече измазана машинным маслом.
Помню, отец водил нас со Стеллой на выставку в музей техники. Огромные агрегаты промышленных заводов, автомобили - древние, бензиновые. Там пахло так же.
Как странно, я до сих пор помню этот запах, помню лицо мужчины. Он работает в корпорации, я знаю его. Кажется, инспектор по безопасности. Отец всегда называл его «усатый дурак».