Битва во мгле

Шовкуненко Олег

«Как это ново! – подумал Николай. – У нас в России этот принцип усвоили давным-давно».

– Дадек – это четырнадцатое поколение хранителей чистоты.

– Ассенизатор он. – Пьер расставил все на свои места. – И ты представить себе не можешь, как это замечательно!

Строгов ничего замечательного в этом не находил. Слабо соображая, куда клонит Фельтон, он выжидательно сложил руки на груди.

– Ты что, не понимаешь? У нас теперь есть ключи от города!

– Великолепно! – улыбнулся Николай. – Однако

эта информация, судя по всему, радует только тебя. По виду Фалека не скажешь, что он счастлив.

Старый эктон действительно стал напоминать кота, которому только что надавали по морде. Его уши прижались к лысому черепу, а остатки рыжей шерсти встали дыбом.

– Я туда не полезу! – категорично заявил он. – Не могут жить эктоны в канализации. Обоняние наше…

– А люди, значит, могут? – инженер-лейтенант перебил его самым бесцеремонным образом. – И харририане тоже могут?

По тону Пьера Николай понял, что эта тема не нова и уже обсуждалась обеими сторонами.

– Стоп-стоп! – Строгов уловил главное. – Какие харририане? Вы что, мне не все рассказали?

– Расскажешь тут, когда некоторые только и норовят улизнуть, когда их помощь просто необходима.

– Свою позицию могу объяснить я. – Фалек бросил хищный взгляд в сторону инженер-лейтенанта.

– А может, вы оба заткнетесь? – не выдержал Николай.

Его окрик подействовал. Два спорщика затихли, хотя и продолжали буравить друг друга горящими глазами.

– Пьер, что ты имел в виду, говоря о харририанах?

– А то и имел… – Фельтон слегка расслабился. – Ты, наверное, уже догадался, что Дадек не единственный абориген Агавы, выживший в катаклизме. Несколько тысяч его соплеменников продолжают прятаться в подземельях Ульфа.

– Это по-настоящему хорошая новость, – обрадовался Строгов. – А что еще рассказал наш новый знакомый? Что здесь происходит? С кем мы воюем?

– С призраками, пришельцами из древних легенд, – хмыкнул Пьер.

– Не понял.

– Я тоже. Пока толком Дадек ничего не объяснил. Языковой барьер, знаешь ли. Дэя – единственная, кому удалось перемолвиться с ним несколькими словами.

Все трое посмотрели в сторону самодельного хирургического стола, возле которого колдовали Дэя с Легардером.

– А что же ты? – Николай удивленно вернул взгляд на товарища. – Ведь в отсутствие Грабовского лавры полиглота всегда доставались тебе.

– Не думай, что я не пробовал. – Фельтон кисло скривился. – На борту «Интеги» у меня не было проблем с языком фа-хри. Ты ведь знаешь, программа загрузки прошла успешно.

Строгов утвердительно кивнул:

– Да, но на практике все оказалось не так гладко. После первой же попытки контакта наш гость забился в угол, и вытянуть его оттуда смогла только Дэя.

– Чем же ты его так напугал?

– Какая-то оккультистская муть, связанная с подсознанием и тайным смыслом слов. –

Офицер пожал плечами. – Скажи, пожалуйста, какой такой тайный смысл может быть заложен в фразе: «Я очень рад, что тебе не оторвали башку»?

– Действительно… – Николай широко улыбнулся. – Этой фразой я тысячи раз начинал знакомство с новыми цивилизациями.

– Господин лейтенант! – окрик Легардера привлек внимание Строгова. – Доктор Дэя хочет с вами поговорить.

– Что такое? – Николай с собеседниками подошел к столу. – Он пришел в себя?

– Еще нет. – Дэя укоризненно посмотрела на Виктора. – Виртуальный шок оказался необычайно глубоким.

– Но надежда есть?

– Надежда всегда есть. Только надо себе четко представить, что произойдет после того, как это существо очнется. И нужно ли нам, чтобы оно очнулось.

– Что вы хотите этим сказать?

– Все очень просто, – Дэя понизила голос. – Это не Кадис. Вернее, это то, что осталось от капрала Франка Кадиса после того, как в него забралась эта штука.

Николай молчал, ожидая продолжения.

– Я помню результаты обследований Катрин Рене: все странные отклонения в анализах, все аномалии реакций и рефлексов. – Готовясь к главной части, лурийка придала своему голосу твердость: – Так вот, в данном случае я вижу только их. Нормальные человеческие показатели напрочь отсутствуют.

В ответ на недоверчивый взгляд Строгова доктор категорично продолжила:

– Да, сейчас у меня нет медицинского оборудования. Да, мои выводы основываются на данных внешнего осмотра и показаниях индивидуального диагностера Кадиса. Но для медика моего уровня достаточно и этого. Я уверена, что при вскрытии мы найдем мозг капрала полностью измененным, если вообще найдем.

При слове «вскрытие» Фельтон поежился.

– Вы считаете, что одних подозрений достаточно, чтобы приступить, так сказать, к прямым исследованиям?

– К своим подозрениям я могу добавить еще кое-что.

Дэя подошла к изголовью самодельного стола и запустила руки в шевелюру Кадиса. Подобно пловцу, разгребающему воду, она ловко проделала в волосах капрала широкий пробор. Длинный розовый шрам стал полной неожиданностью для Николая. Это были уже не теории или подозрения. Это был факт, от которого стыла кровь.

– Спасибо, доктор, вы нас убедили, – лейтенант кивнул.

Для того чтобы окончательно закрыть тему, Дэя добавила:

– У Катрин тоже был шрам, но только этот не идет ни в какое сравнение с тем. Мадам Рене сделали небольшой надрез, а Кадису раскроили всю голову.

– Когда вы хотите сделать операцию? – Строгов тяжело вздохнул, понимая, что речь здесь идет не об операции. Капрала препарируют, как обычную лабораторную крысу.

– Разве у нас есть время для волокиты? Профессор Картен и доктор Ломэни уже спешат сюда по моему вызову.