Битва троллей
Шрифт:
— Ты считаешь, что возможно и такое?
— Я не знаю. Никто не может сказать, что произойдет, когда дух темноты проснется окончательно. Что касается меня, то этого я уже не узнаю.
— Что это означает? — спросил Стен. — Что будет происходить, если дух будет бродить по земле?
— Его влияние еще больше усилится, — объяснил Вангелиу. — От охотничьей компании, которая ранила Белого медведя, уже до следующей луны в живых не осталось ни одного. Все в мучениях умерли от болезней. Говорят, волки выпили пролитой крови духа и так появились зраикасы.
— Зраикасы? — пробурчал
— Да. Лес был не всегда так опасен, как сейчас. Многое изменилось во Влахкисе с тех пор, как Белый медведь перестал сторожить нашу землю.
«Наверное, мне стоило с большим вниманием относиться к сказаниям и легендам моего народа, — подумал про себя Стен. — Но мне всегда будущее казалось как-то более важным. И вот теперь я сижу здесь и слушаю рассказы о Влахкисе, о которых я почти ничего не знаю».
— Есть старая легенда о влахаках, которые в одну суровую зиму заманивали к себе в деревню путников, убивали их и съедали, — вставил он. — Предположительно, это их духи наказали и превратили в зраикасов. Другие же рассказывают о людях, которые жили и охотились в темном лесу с волками, дети которых и стали этими монстрами. В общем, об этих существах ходит много легенд.
— Я не знаю, какая из них правдива. Может, все, а может, и ни одна? Но одно точно: нам пришлось дорого заплатить за ранение Белого медведя.
После этих слов вся разношерстная компания осталась сидеть молча. Стена бросило в жар. В голове у него все перемешалось: отрывки легенд и рассказов слились с событиями последних дней и недель, смешавшись также с воспоминаниями о битве троллей и борьбе в подвалах Стариг Яцека. «Белый медведь — дух темноты, и его пробуждение таит в себе гораздо большие угрозы, чем можно ожидать от Анды. На востоке начинается война, в то время как в подземелье под миром надвигается буря, о которой никто из людей даже не подозревает». Перед внутренним взором Стена встала картинка, в которой Флорес выступает в военный поход рядом с Ионной. Пока княгиня противостоит опасностям мира на поверхности, незаметная для людей сила грозит накрыть земли влахаков смертью и эпидемиями. «Я был прав, когда говорил Флорес, что наша земля сама по себе мрачная и кровожадная. Как говорили эльфы? Сердце земли? Неудивительно, что наша жизнь наполнена войнами и смертью». Но потом он подумал обо всех тех лишениях, которые люди приняли, чтобы помочь другим. Он подумал о том, как Сарган рассказывал, что в его империи война была каждодневным явлением. «Возможно, дело все-таки не в земле. А в самих людях».
Он в нерешительности посмотрел на Парда. Тролль, казалось, был абсолютно уверен в своей ответственности и роли в этой жизни. Рувон тоже излучал самоуверенность и спокойствие, которые всегда так впечатляли Стена. При этом Керр казался таким же потерянным, как Стен.
— Что теперь? — спросил юный тролль.
— Мы спросим Рувона, сможет ли он нам помочь. Нам всем, — заявил Вангелиу, не открывая глаз. — Я не могу. При этом мы должны попытаться разрешить эту проблему. Пока есть опасность, что Анда разбудит дух темноты, над нами всеми будет висеть угроза.
— Сначала
— И что мы потом будем делать?
— Кому-то придется спуститься в подземелье и покончить с Андой. Дух темноты должен тогда успокоиться, его влияние уменьшится. А этого можно достичь, только если никто больше не будет нарушать его спокойствие.
— Значит, нам надо убить Анду, — сухо сказал Пард и посмотрел вокруг. — Если ее не будет, значит, и опасность минует нас.
— И как ты хочешь это сделать? — спросил Стен. — Разве она не опасна? Разве вы уже раз не сбежали от нее?
— Мы найдем способ. Возможно, она права: больше не время бегать!
Злая улыбка заиграла на губах Парда. Он оскалился и сжал кулаки. Но Стен спросил у него:
— Я думал, что тролли не убивают троллей?
— Она больше не тролль, — заявил Пард. — Что бы она ни делала и что бы она ни считала, она — не тролль!
— Но все равно это будет непросто. У нее много троллей, которые следуют за ней. Она сильная. Керр говорил, что она огромная и ее раны быстро заживают.
— Значит, это будет непросто. Но, тем не менее, я это сделаю. Хватит говорить. Это постоянная болтовня делает меня более мягким!
Свои последние слова Пард почти прокричал. Стен удивленно посмотрел на большого тролля, который теперь сидел, тяжело дыша после этого эмоционального всплеска. Влахак в успокоительном жесте поднял руки:
— Да полно тебе, Пард. Мы справимся с этим.
— Мы? — сразу переспросил Керр. — Ты пойдешь с нами?
— То, что здесь происходит, касается не только вас. Я помогу вам, как и обещал. Если это означает, что мне нужно будет спуститься в недра земли, значит, я пойду туда.
— Ты? — выпалил Пард и залился таким громким смехом, от которого затряслись даже стены хижины. — Человек? В пещерах?
Эльфов тоже, казалось, очень развеселило это представление, но Стен подтвердил свои слова:
— Да, я. Если ты можешь выжить здесь, на поверхности, то я тоже смогу выжить на твоей родине. Кроме того, ты будешь рядом. Что со мной может произойти?
— Наша родина полна опасностей. Опасностей для тролля. Человек… а человек там вообще едва ли сможет выжить!
— Я постараюсь, — невозмутимо возразил Стен. — Но, возможно, сначала мы подождем, что скажет народ Рувона?
До этого эльфы лишь молча слушали их разговор. Теперь Рувон поднялся и вышел через дверь. Не говоря ни слова, эльф исчез в темноте. «Я никогда не пойму винаев, — подумал Стен. — С другой стороны, я и троллей не понимаю, но, тем не менее, я фактически обязан спуститься в их родину».
— Как ты думаешь, Тарлин? — неожиданно спросил Вангелиу. — Каково будет решение?
— Если бы это было дело только человека или тролля, мой народ никогда бы не стал вмешиваться. Но если твои предположения верны, это дело касается и нас. Мы гораздо лучше сопротивляемся влиянию Курперла, чем ты, но если он проснется, то последствия скажутся и на нас. На нас всех.