Битва судьбы
Шрифт:
Лицо, обрамленное пегой бородой, и хитрая усмешка крючконосого показались смутно знакомыми.
– Да. – Родомист скривился. – Маг Межамир из Новгорода. Как такого не узнать?
– А я тебя долго не мог опознать, – осклабился Межамир. – Думал: что за слабосильного колдуна послали в Храм из степей? А это оказался ты, некогда великий и могучий. Но так даже лучше. Убив тебя, я докажу, что на самом деле сильнее, и, кроме того, избавлюсь от соперника.
– Не хвались, идучи на рать, – ответил Родомист угрюмо.
Уверенности он не чувствовал, лишь
– Неужто ты будешь сопротивляться? – картинно изумился Межамир. Небрежным щелчком он послал струю воздуха, которая сбила с ног Ратана. – Сдавайся, старик! Спутники тебе не помогут!
Ястреб над головой мага из Новгорода яростно заклекотал, расправил крылья, а волк за спиной свирепо оскалился.
– Еще посмотрим, – ответил Родомист зло и напал сам.
Охотник
Они стояли друг напротив друга, точнее, враг напротив врага, два мага, два человека. Кого-то напоминали они охотнику, причем так сильно, что он зажмурился, силясь поймать ускользающий образ.
Две птицы, огромные, сильные, Ворон и Сокол или скорее Ястреб. Сходство оказалось настолько очевидным, что охотник вздрогнул. Промелькнула странная мысль о том, что неясно, где кончается животное и начинается человек. Мелькнула и погасла, задутая потоком событий, помчавшихся со скоростью северного ветра.
Отлетел в сторону Ратан, поднявший на врага меч.
Повинуясь жесту Родомиста, воздух за спиной чужого мага вспыхнул радужным ореолом. Загорелся и погас. Ворон бессильно уронил крылья-руки, но Ястреб зашипел от боли.
Оскалившись, как не сможет оскалиться ни одна из птиц, даже самая хищная, чужой маг резко вскинул руку. Земля под ногами Родомиста вспучилась, и не отскочи Башенный Ворон в сторону, был бы поглощен вырвавшейся из земли, словно гной из прыща, пышущей жаром массой.
Только тут Хорт вспомнил, что тоже кое-что может, и вытащил лук. Пока возился, Ратан догадался зайти чужаку сбоку. Почти достал мечом, но вновь покатился, сбитый невидимой рукой. Воспользовавшись секундной заминкой противника, Родомист пошел в атаку: искрящийся водопад рухнул прямо из воздуха и застыл, обернувшись льдом.
Хорт вскрикнул от радости, но вскрик почти сразу сменился вздохом разочарования. Лед разлетелся разбитым зеркалом. Обнажилось лицо Ястреба, багровое, налитое яростью. Если ранее он забавлялся, то теперь был готов убивать.
Чужак выкрикнул что-то нечленораздельное. Отвечая крику, из чистого неба прямо в голову Родомиста ударила молния. Тот мгновенно напрягся, окаменел, и молния застыла, зависла в воздухе неправдоподобно длинным белым деревом. Хорт воспользовался паузой в поединке и выстрелил.
Чужак поймал стрелу, просто взял ее из воздуха, как берут какую-либо вещь с полки. Родомист тем временем отшвырнул от себя молнию. Лицо его перекосилось от напряжения. Небесная стрела разнесла вдребезги дерево. Остро запахло грозой.
Злобный рык вырвался из горла чужого мага, лицо его перекосилось. Ратан, что подскочил было и занес клинок,
От ног Ястреба по земле покатились волны, как по глади озера. Родомист с трудом сохранил равновесие. Хорт ловко перепрыгнул через прокатившийся под ногами вал, краем глаза заметил, что упавший воевода потащил из-за голенища нож.
Второй выстрел оказался не лучше первого. Стрела на этот раз просто сгорела, не долетев до врага. Магия Родомиста доставила ему гораздо больше хлопот. Окружившее голову пламя чужак смог потушить, лишь обрушив на себя изрядное количество воды.
Но из пламени и воды Ястреб вышел, лишь подмочив перышки. Ворону пришлось хуже. Родомист тяжело дышал, пот струился по его лицу, а глаза сверкали не столько гневом, сколько отчаянием.
Хорт озлился и вытащил очередную стрелу. Но как быстро ни двигался, все равно опоздал.
На этот раз не было ни молнии, ни пламени, ни землетрясения. Хорт ощутил легкий толчок в затылок, и Родомист сразу провалился по колено в ставшую вдруг жидкой землю. Лицо северинского мага исказилось от муки, охотник услышал, как что-то захрустело.
Метнулся в невозможном прыжке, достойном настоящего барса, Ратан. Воевода распластался в воздухе и почти достал шею врага. Но Ястреб увернулся, и Ратан неловко упал.
И в этот момент Хорт выстрелил. Он ненавидел и любил в этот миг стрелу, вложил в нее любовь к спутникам и ненависть к врагу. Показалось, что стрела почернела, прежде чем прянуть с тетивы.
Наставник
Усталость накатывала все сильнее, играла мягкими руками, улыбалась продажной девкой, заставляя мышцы деревенеть, а разум путаться.
Завертела так, что заклинание Пожирающей Земли Родомист отразить не успел. Или у него просто не хватило сил. Ощутил, что проваливается. Память угодливо подбросила яркую картинку: он, еще мальчишка, забрел один на болото. Но воспоминания смыла боль, жуткая, непредставимая.
Пожирающая Земля выпивает из живого существа Силу, попутно разлагая его плоть. Действует это заклинание быстро и болезненно, а остановить его может только смерть наславшего.
Родомист сам не понял, как смог сдержать крик. Сжал зубы и поднял взгляд. В этот момент показалось очень важным – смотреть на врага и не кричать.
Стрела, пущенная Хортом, выплыла откуда-то сбоку, огромная, пылающая. Родомист увидел удивление на ястребином лице и ощутил изумление сам. Что сотворил охотник? Над головой Хорта, над лицом, каменно-спокойным, словно маска, пылал синевой Дара воздух, говоря – вот маг, сильный, невероятно одаренный.
Но долго удивляться Родомист не смог. Черная стрела ударила Межамиру в лицо, преодолев защитные барьеры, и темным туманом расплылась по телу. Межамир задергался, затрясся, словно паралитик. Башенный Ворон ощутил, что Пожирающая Земля теряет силу, и нанес удар сам. Нанес последним, что у него было, и со всех сторон нахлынула ревущая тьма.