Битва стихий
Шрифт:
Алик рассмеялся громко и искренне. Посмотрел на меня такими глазами, будто я сказал какую то несусветную глупость. Глядя в эти глаза понимаю, что никаких слов мне уже не нужно. Белый волк плывет при одной лишь мысли о своем будущем ребенке, а глядя на Розу и вовсе превращается в щенка с влюбленными в хозяйку глазами.
– Безумно рад, Джон. Ничего прекраснее со мной и не могло произойти. Просто Роза иной раз впадает в бешенство и приходится подстраиваться, а так все в норме.
Впадает в бешенство. Меня аж пот прошиб от этих слов. Смотрю на Мэл и вспоминаю ее перепады настроения. Это конечно ничего
– И как давно она стала впадать в бешенство?
– Не знаю. Недели через две после свадьбы, а ты чего спрашиваешь? Джон?
– Да так… Любопытно просто.
– Ага. Это от любопытства твое сердце пытается грудную клетку пробить? Кому ты врешь, парень?
– Да ну тебя! Правду Мэл сказала, рядом с волками никакой личной жизни быть не может…
Отшутился и свалил по быстрому. Алик смотрит на меня с прищуром и ехидно улыбается, а я уже погрузился в свои мысли. Две недели. Неужели наше прощание в Плачущем лесу имеет последствия? Ох, Диана, где ты когда так нужна!? Никогда бы не подумал, что буду жаждать услышать пророчество от мелкой занозы.
– Ты собираешься мотаться в Атрос в одиночку!? – услышал возмущенный голос Маркуса – Если бы знал, не отдал бы за тебя свой голос. Ты сумасшедший!
– Не истери, брат! Что со мной сделается?
– Джон! Ну хоть ты скажи ему! – подхожу ближе, свалить уже не представляется возможным – Вот ты со своей огненной магией, охренеть как опасен. Пошел бы в Атрос без подкрепления?
– Нееет, но только потому, что меня в одиночку никто не отпустит. Дэмьен взрослый мальчик. С высоты птичьего полета его вообще никто не достанет. Отставить панику, Маркус!
– Спасибо! – отозвался Дэм.
– Предатель! – перебил его Марк.
Впервые за сегодня услышал смех Дэмьена. Улыбнулся его настроению и пожав плечами поспешил удалиться. Мэл покинула компанию девочек и направилась в мою сторону. Обнимаю свою малышку с огромным удовольствием. Разве можно скучать по кому то находясь на расстоянии пары десятков метров? Оказывается можно.
– Устала, сладкая?
– Есть немного. Может убежим?
– Иллиана обидится. Боюсь обед придется пережить. Аллахай согласился перебраться к нам. Ты же не против?
– Совсем нет. Можем даже выделить ему гостевую комнату в нашем доме. Как считаешь?
Эта идея мне понравилась. Друзей лучше держать как можно ближе. На том и порешали. Хорошо, когда избранница не ставит под сомнения твои решения, а тем более когда мыслит с тобой на одной волне. Ты идеальная, Мэл! Никому тебя не отдам!
Глава 3 Гнев королевы
Обед в кругу друзей пролетел незаметно. Мне нравится царящая ту атмосфера но постоянно терзает неприятное предчувствие. Меня тянет домой. Там что то происходит, пока не знаю что, уверена лишь в том что в восторге не буду.
У портальной арки собрались все наши друзья. Мы обговорили дату следующего собрания, душевно попрощались и Аллахай открыл путь в Лес Стихий. Джон не выпукает моей руки и как то многозначительно переглядывается с Аликом. Что там у них за секреты
Оказавшись в городе оглядела присутствующих на площади. В глазах читается страх и напряжение. Джон тоже это заметил, нахмурился и бросил на меня настороженный взгляд. Рука об руку двигаемся к своему дому, подозреваю, что именно там происходит неладное. Аллахай молча следует по пятам, готовый в любой момент вступить в бой, если понадобится. Его плечи напряжены, руки сжимаются в кулаки.
Первый этаж мы оформили под зал для аудиенций. Королева обязана решать спорные вопросы между подданными и принимать делегации. В центре зала установили огромный трон, на котором мне и положено восседать принимая посетителей. Наши с Джоном усилия не прошли даром. Помещение получилось величественным и торжественным, все со вкусом, не может не восхищать. Вот теперь я “восхищаюсь” в полной мере.
По всему залу разносятся громкие звуки. Не смех, не боль, нет звуков боя. Стоны и похотливые восклицания, мужчины осыпают дриаду двусмысленными комментариями, она же извивается змеей и вопит в порыве страсти. Там в центре зала, на троне, на моем, мать его троне, сплелись воедино обнаженные тела. Одну из моих дриад, Ирис, дерут в две дырки возбужденные до предела рыцари Джона. Любовники так увлеклись своим делом, что даже не заметили появления случайных зрителей.
Как в тумане поворачиваюсь к сопровождающим меня мужчинам. Они стоят как вкопанные и смотрят на этот беспредел. Синхронно опустив головы на бок, Джон и Алл пытаются определить, где заканчивается одно обнаженное тело и начинается новое. Очень уж витиеватые позы эта троица решила испробовать.
– Надеюсь у них там ничего не заклинит? – подрагивающим от смеха голосом произнес Алл, опуская свою сумку на пол. Готовится разнимать извращенцев, если придется.
– У нас тут всегда весело. Помнишь? – в тон ему ответил Джон.
Громкий смех моих спутников взмыл к потолку и молотом опустился на провинившихся любовников. Звуки стихли, больше нет стонов и мокрых шлепков, они застыли. На лицах мужчин читается страх, Ирис смотрит в мои глаза. С ехидной улыбкой, с вызовом во взгляде, вот стерва.
При других обстоятельствах я бы смеялась от души хватаясь за живот, но не сейчас. Она бросает мне вызов, плюнула в лицо и ждет ответной реакции. Я должна проявить характер, наказать дриаду по всей строгости. В противном случае уже не удастся заслужить уважение девочек, никогда не стану для них королевой. Вот гнида!
Гнев в моей груди нарастает, подкрадывается к самому горлу, сейчас мне сорвет крышу. Я боюсь себя в таком состоянии. Боги, хоть бы никого не убить! Массивная дверь в потолок, за моей спиной, осталась распахнутой. Многочисленные зеваки заглядывают в помещение. Слышу смешки и перешептывания. Чувство будто они высмеивают меня, только усиливает ярость и жажду отмщения за поруганную честь, мою честь.
Три толстые лианы ворвались в зал, обвились вокруг хрупких шей моих обидчиков и вытащили обнаженные безвольные тела на главную площадь. Вот теперь на высоте полуметра над землей, голые и униженные, они цепляются за лианы руками и молятся, чтобы я их не придушила. Вернее мужчины молятся, а Ирис смотрит на меня с тем же презрением.