Битва богов
Шрифт:
Вот здесь как раз и стоит вспомнить об «интеллигентах» предпотопного общества. О тех самых изгоях. И поговорить, наконец, об их главном подвиге, возможно, сохранившем для нас свободу выбора исторического пути.
Безжалостные технократы, «избранные», в хаосе после потопа заботились о своих рабах, вероятно, ровно настолько, насколько это было необходимо, чтобы сохранить их мышечную и умственную силу для своих потребностей. (Вот параллель из другого времени: «Если десять тысяч русских баб — говорил Гиммлер, — погибнут при рытье противотанкового рва, меня это интересует лишь с одной точки зрения — будет ли готов ров».) Когда же
Тут-то и выходят на сцену «диссиденты», возможно, спасшиеся в тех же убежищах… или осознавшие, сидя под километровым слоем камня, обреченность старой цивилизации. Самые здравомыслящие и дальновидные из «жрецов» поняли, что есть лишь одно средство сделать новую цивилизацию вечной — децентрализовать ее, распространить возможно шире. И «пошли в народ», прослыв затем культурными героями, учителями ремесел, наук, искусств. Иные из просветителей, боюсь, кончили плохо, наказанные властями убежищ. Не из подлинных ли судеб родились легенды о прикованных, терзаемых наставниках людей — греческом Прометее, грузинском Амирани?..
Итак, мы снова приходим к мысли о разделении уцелевших на два лагеря, по-разному относившихся к прогрессу земных народов. Ретрограды пытались сохранить жизнь старой системе, пирамиде теократии; новаторы же пеклись о полудиком человечестве. Со временем, вероятно, и разные «сокровенные города» избрали различные пути, названные впоследствии Светлым и Темным, божественным и дьявольским. Одни убежища (или одно?) упрямо сберегали традицию исключительности, природного права на владение трудом и жизнью «низших» рас; другие (или другое?) видели свою задачу в том, чтобы ускорить, обогатить развитие юных народов. Не оттого ли порою принимал на Земле острые формы поединок двух начал — демократического и элитарного?..
Традиция, принятая мистиками и теософами Европы, говорит о двух духовных центрах Тибето-Гималайского региона, Шамбале и Агарти. Не есть ли это мифический образ убежищ Света и Тьмы? Невозможно решить сейчас, какой из бункеров — «магических стран» стоял за имперскую старину и насаждал, насколько мог, расизм, неравенство, обновленное рабство; какой, напротив, способствовал распространению гуманности, свободолюбия, просвещения… Я сделал свой выбор, опираясь на то, что и Е. Блаватская, и Н. Рерих, и Э. Томас, и многие другие знатоки вопроса считают Шамбалу «оазисом света». С другой стороны, исследователи зловещих (и вполне возможных) связей Третьего райха с некими единомышленниками в Южной Азии, Л. Повель и Ж. Бержье, упоминают ламу — посла тайного восточного центра; сей священнослужитель был известен гитлеровской верхушке как «держатель ключей королевства Агарти». О «темных владыках» пишут А. Бейли, Г. Лавкрафт, иные эзотерики; жестокую «подземную расу» изображает Д. Булвер-Литтон. По крайней мере, такая схема отражает биполярность Тысячелетней эзотерической войны, быть может, не оконченной до сих пор.
Упаси бог, я далек от того, чтобы утверждать, вслед за «тайноведами» кухонного разбора, будто некие гималайские общины, сохранившиеся от времен потопа, управляют земной историей, свергают или возводят на трон монархов, затевают реформы и революции. Конечно же, исторические события имеют причины, подробно изложенные в специальных трудах и кратко — в учебниках, и никакая Шамбала не в силах изменить эти причины, географические, экономические, классовые и т. д. Но не надо недооценивать и моральную сторону процессов, формирующих наше бытие. Всякая общественная практика вырабатывает идеи,
Может быть, в плане влияния идеологии на реальность, наиболее (зловеще) интересен немецкий фашизм. Полезно обратить внимание на следующее высказывание бывшего нациста Германа Раушнинга: «Каждый немец стоит одной ногой в Атлантиде, где он ищет лучшую родину и лучшее наследие». Эта двойная природа немцев, позволяющая им одновременно жить в реальном мире и проецировать себя в воображаемый мир, в особенности выразилась в Гитлере и дает ключ к пониманию его «магического» влияния на соотечественников.
Стараясь объяснить восхождение к власти этого «великого жреца тайной религии», Раушнинг говорит, что много раз в истории «целые нации впадали в необъяснимое волнение. Они предпринимали походы флагеллантов. Их сотрясала пляска святого Витта. Национал-социализм — это танец святого Витта XX века».
Но откуда пришла эта странная болезнь? Не находя нигде удовлетворительного ответа, Раушнинг отделывается лишь одной фразой: «…самые глубокие корни спрятаны в тайных местах». На что он намекал, что имел в виду? Не сокровенный ли город «Избранных»?
Нельзя забывать о том, что Гитлер, Гесс, Гиммлер, Розенберг и некоторые другие лидеры национал-социализма были глубокими мистиками, серьезно интересовавшимися оккультными вопросами. Далеко не случайно, что они выбрали своим символом свастику — древний арийский знак, происхождение которого затеряно в глубине веков. Мистические наклонности высших иерархов нацизма нашли свое отражение в форме и ритуалах эсэсовцев и гитлерюгенда — молодежной организации. Обязательно нужно помнить о том, что и в исключительно напряженные годы второй мировой войны нацисты не жалели тратить колоссальные деньги на Аненербе — специальное бюро, созданное по личному распоряжению Генриха Гиммлера и занимавшееся исключительно «наследием древних германцев».
Историки правы: немецкий фашизм, как политическое движение, весь вырастает из традиционных для Германии, вечно «обиженной» соседями, аппетитов на чужие земли, но именно идеология, насквозь пронизанная темной мистикой, сделала немцев 30-х–40-х годов едиными в своем крайнем националистическом экстазе, а значит, и более фанатичными, более опасными, чем когда либо раньше. Оттого и война получилась столь затяжной, немыслимо кровопролитной, полной слепого жертвенного упрямства, какое и не снилось солдатам Фридриха Великого.
В таком контексте — с гималайскими бункерами нельзя не считаться. И даже просто с их доктринами, живущими десятки столетий. Одна лишь древность учения часто делает его необычайно привлекательным для людей! Проверено временем — значит, мудро, правильно… А ведь долгожительство идеи — это, подчас, просто страшная живучесть примитива.
Как бы то ни было, любые закрытые духовные сообщества, от жреческих школ Египта и собраний посвященных в античные мистерии до орденов искателей Грааля и масонских лож, всегда подчеркивали глубину своих корней во времени. Жестокий элитаризм «избранных», начатая ими проповедь биологического неравенства людей; бескорыстное просветительство, благородство культурных героев, ставших махатмами, «великими душами» — оба учения, Тьмы и Света, одним старшинством своим освящали деятельность все более поздних «пастырей душ», философов, политиков.