Битая карта
Шрифт:
— Ты лучше поговори с ней сам, Джон. Не хочу посылать констебля в дом к Рэбу Киннаулу.
— Хорошо, сэр.
Именно этого он и добивался. Он допил кофе. Нервы его шипели, как бекон на сковородке.
— Что-нибудь еще?
Но Уотсон уже поднялся наполнить кружку новой порцией кофе.
— Эта гадость — настоящий наркотик, — сказал он в спину уходящему Ребусу. — Но зато я чувствую себя как огурчик, ей-богу.
Рэб Киннаул был знаменитый гангстер.
Он сделал себе имя сначала ролями на телевидении: шотландский иммигрант в лондонском
Именно с этой роли и начался крутой поворот в карьере Киннаула. Его заметил один лондонский кастинг-директор, ему сделали предложение, провели пробы на роль убийцы в низкобюджетном британском триллере, который, как ни странно, имел ошеломляющий успех даже в Штатах. Режиссера фильма вскоре пригласили в Голливуд, и тот убедил продюсеров, что Рэб Киннаул будет идеальным гангстером в экранизации романа Элмора Леонарда.
Так Киннаул попал в Голливуд, играл там роли второго плана в гангстерских фильмах второго и даже первого ряда и снова имел успех. С такими глазами и лицом, как у него, можно изобразить кого угодно, абсолютно кого угодно. Если требовалось воплощение зла, он и был воплощением зла, если нужен был психопат, он становился психопатом. Ему предлагали эти роли, и он прекрасно с ними справлялся, но если бы его карьера повернулась иначе, то он вполне мог бы играть романтических героев и чутких верных друзей.
Теперь он обосновался в Шотландии. Ходили разговоры, что он читает сценарии, собирается основать собственную кинокомпанию или вообще уйти на покой. У Ребуса такое не укладывалось в голове — на покой в тридцать девять лет! В пятьдесят куда ни шло, но не в тридцать девять. Чем заниматься целыми днями? Когда он подъезжал к дому Киннаула на окраине Южного Куинсферри, ответ пришел к нему сам. Целыми днями можно красить снаружи свой дом, при условии, конечно, что он размером с дом Рэба Киннаула, это как красить мост Форт-Рейл: [14] пока дойдешь до конца, то место, откуда начал, уже снова требует покраски.
14
Мост в Эдинбурге через залив Ферт-оф-Форт (разг. — Форт), имеет протяженность около 14 км.
Иными словами, дом был громадный, даже издалека. Он стоял на склоне холма посреди довольно унылого пейзажа. Высокая трава и несколько обожженных молнией деревьев. Неподалеку бежала речушка, впадающая в залив. Поскольку никакой ограды видно не было, Ребус решил, что вся земля окрест принадлежит Киннаулу.
Дом был современной постройки, если постройку 1960-х можно считать современной, и похож на бунгало, только раз в пять больше. Дом напоминал, пожалуй, швейцарские шале на открытках, правда, шале всегда были с деревянной обшивкой, тогда как тут стены были оштукатурены на шотландский манер — с вкраплением галечника.
«Видал я дома и получше», — проворчал он, паркуя машину на гравийной подъездной дорожке.
— Нет, — возразила, входя в гостиную миссис Киннаул — Кэт Киннаул. — Люди снова и снова повторяют эту ошибку.
Когда она минуту назад открыла ему дверь, Ребус все еще не мог оторвать глаз от пейзажа.
— Любуетесь видом?
Он улыбнулся ей:
— Это Керколди — вон там?
— Кажется, да.
Поднимаясь по ступенькам крыльца к двери, Ребус отметил, что вход в дом с обеих сторон украшен альпийскими горками и цветочными бордюрами. Похоже, миссис Киннаул принадлежала к породе садоводов-любителей. На ней была простая безыскусная одежда, на лице — безыскусная улыбка. Волосы явно после завивки, но убраны назад и схвачены заколкой. В ней было что-то от пятидесятых годов. Он не знал, что ожидал увидеть, — может быть, голливудскую блондинку, но только не это.
— Кэт Киннаул, — сказала она, протягивая руку. — Извините, забыла, как вас зовут.
Он, разумеется, предварительно позвонил, чтобы знать наверняка, что застанет кого-то дома.
— Инспектор Ребус, — сказал он.
— Да-да. Проходите, пожалуйста.
Конечно, все можно было обсудить по телефону. Украдены такие-то и такие-то редкие книги… Не предлагал ли их вам кто-нибудь?.. Если вдруг предложат, пожалуйста, дайте нам знать. Но, как и положено полицейскому, Ребус хотел видеть, с кем имеет дело. Люди нередко склонны недоговаривать, когда общаешься с ними по телефону. А при беседе с глазу на глаз они начинают нервничать. Впрочем, Кэт Киннаул, кажется, и не думала нервничать. Оставив Ребуса любоваться видом из окна, она приготовила чай и вернулась в гостиную с подносом в руках.
— Ведь ваш муж учился в Керколди, верно?
Тут она и сказала:
— Люди снова и снова повторяют эту ошибку. Я думаю, это из-за Грегора Джека. Вы, конечно, его знаете — член парламента. — Она поставила поднос на кофейный столик. На стенах висели фотографии Рэба Киннаула — кадры из фильмов. Были тут и фотографии актрис и актеров, которых Ребус, видимо, должен был знать. Фотографии с автографами. Главное место в комнате занимал телевизор с огромным экраном, на котором разместился видеомагнитофон. По обе стороны от телевизора на полу стояли высокие стопки видеокассет.
— Располагайтесь, инспектор. Сахар?
— Только молоко, пожалуйста. Вы говорили о вашем муже и Грегоре Джеке…
— Ах да. Видите ли, они оба люди публичные, все время мелькают в телевизоре, а потому многие считают, что они должны быть знакомы. В сознании людей их жизни, наверно, соединились, а потому в газетах и журналах стали писать, будто они учились в одной школе, но на самом деле это полная чепуха. Рэб учился в Данди. А в одной с Грегором школе училась я. В школе, а потом в университете.