Биотеррор

Ковалев Сергей Алексеевич

Сэру Оливеру он не понравился с первого взгляда. И чем ближе к гостинице подходил этот небольшой отряд, чем больше деталей мог рассмотреть ученый, тем большую антипатию он испытывал к незнакомцу.

Тот был долговяз и худощав, но, несмотря на это, хорошо сложен. Тонкий в талии, в груди он заметно раздавался — даже на расстоянии видно было, как под мокрой от пота рубашкой ходят мощные пластины грудных мышц. Широкие плечи и мускулистые руки выдавали человека, не чурающегося физического труда, но лицо было умное, даже интеллигентное. И — совсем

необычно для здешних мест — чисто выбритое. Удаленность от цивилизации действовала расслабляющее и большинство белых, которых успел повидать здесь сэр Оливер, либо отпускали бороды, либо брились редко, щеголяя многодневной щетиной. Подбородок и щеки незнакомца были чистыми, а тонкие усики — аккуратно подстрижены, словно он только что побывал у парикмахера. Это почему-то особенно задело сэра Оливера.

Судя по одежде, незнакомец тоже путешествовал. На нем была полотняная рубашка, свободные бриджи из толстого сукна, заправленные в кожаные гетры, ботинки на толстой подошве. Из-за жары куртку он снял и нес, перекинув через плечо. Кроме пояса он нацепил еще офицерскую портупею германского образца с подсумками и большой флягой, правда, никакого оружия при нем не было. Широкополую мягкую шляпу незнакомец нес в руке, видимо, подчеркивая этим уважение к даме.

Сэр Оливер раздраженно фыркнул. Не иначе, итальянец!

Элизабет, похоже, находила беседу со своим спутником занимательной. На ее лице то и дело расцветал румянец, с губ не сходила улыбка, несколько раз девушка рассмеялась, видимо, удачной остроте собеседника. Когда они подошли ближе, сэр Оливер услышал резкие, жесткие звуки чужой речи и нахмурился — полиглотом он не был, но немецкий язык узнал. Открытых конфликтов между Соединенным Королевством и Германией пока не случалось, но вражда была уже почти не скрываемая. Не в последнюю очередь из-за колоний вроде Новой Гвинеи. Непонятно было, почему немец так свободно разгуливает по английской фактории. Еще одной обидной деталью для сэра Оливера стало то, что он немецкого языка не знал, в то время как Элизабет явно не испытывала проблем. Это было нелогично и мелко, но раздражающе — как камушек в ботинке.

Шагах в десяти от гостиницы Элизабет, наконец, заметила сидящего на веранде сэра Оливера, всплеснула руками и быстрым шагом направилась к нему.

— Милый, зачем ты покинул комнату? Ты еще недостаточно окреп.

Ученый дернул плечом, проворчал:

— Не делай из меня немощное дитя! Я вполне здоров.

Элизабет с терпением профессиональной няньки возразила:

— Ты не здоров. И не будешь здоров, пока мы не вернемся в Европу. Так сказал Цзы Сим, а я склонна ему верить. Потому тебе надо беречь силы. Раз уж ты твердо решил идти с нами…

Это «с нами» окончательно добила сэра Оливера. Воинственно уставившись на незнакомца, он со всею надменностью, на которую был способен, произнес:

— Я имею честь видеть перед собой германского подданного?

Но на немца холодный тон не произвел особого впечатления. Он бесцеремонно

завладел рукой сэра Оливера, сердечно потряс ее, без малого не оторвав, и ответил на ломанном английском языке:

— Клаус Нойманн мое имя есть, Герр Эллингтон. Не думаю, что кайзер читает меня верным подданным, о найн! Я покинуть Ватерлэнд давно и спешно. Полиция… эм-м-м… не-до-понимание!

Элизабет пояснила:

— Клаус — археолог. Он нашел один древний манускрипт, в котором описывался путь в… э-э-э… к одному историческому кладу. В горах Индии. Ему удалось организовать консорциум из пяти очень богатых и уважаемых в Германии промышленников, которые вложили значительные средства в его экспедицию. Но вскоре выяснилось, что манускрипт поддельный.

— Простите?

— О, найн! Не думать, я — шарлатан! Найн! К сожалению, я не успел доказывать, что правда в моей стороне.

— На него слишком уж насели, — вмешалась Элизабет. — У Клауса были разногласия с большинством научных авторитетов Германии. Они не разделяли его методов. Он — практик, вроде Шлимана…

— О! Герр Шлиман, я-я!

— …как только подвернулся удобный случай, коллеги на него набросились как стая голодных крыс. Поскольку выходило, что он якобы обманул пять уважаемых граждан, никакой объективности или правосудия ждать не приходилось, и Клаус сбежал из страны. Теперь он — вольный стрелок.

— Кажется, это называется иначе, — пробурчал сэр Оливер. — Авантюрист.

— Не будь таким злюкой! — воскликнула Элизабет. — Клаус, простите его. Это все из-за лихорадки.

— Напротив! Не вижу что обижаться! Авантюра — это прекрасно! Это заставляет кровь бежать в жилу быстро. Но вы хотел говорить о деле.

Элизабет кивнула.

— Клаус согласился быть нашим проводником. Он здесь уже довольно долго живет, немного знаком с местностью. И может общаться с туземцами.

Сэр Оливер недоверчиво посмотрел на немца. Потом с трудом поднялся на ноги и отозвал Элизабет в сторону.

— Разве мы можем ему доверять? Он ведь фактически признался в том, что обманом вытянул деньги на экспедицию.

— Именно поэтому я ему и доверяю. Он ведь мог ничего не рассказывать. Выдать себя за кого угодно. Клаус выглядит бывалым человеком, а нам все равно нужен проводник.

— А если он нас обманет?

— Как? Мы ведь ищем не золотые слитки или драгоценные камни, которые можно украсть. Присвоить наше открытие он не сможет, он все-таки не биолог и не медик.

— Не нравится мне все это… Но, наверное, ты права.

Они вернулись к терпеливо дожидавшемуся их немцу, и Элизабет коротко посвятила его в цели экспедиции.

— Японские рыбаки пересекли остров где-то в этих местах. Сначала они пытались идти вдоль берега, но это было совершенно невозможно из-за мангровых зарослей. В море выходить они боялись, и решили исследовать одну из рек. Поднялись до предгорий и где-то в тех местах обнаружили то, что мы ищем.

— Сердце джунглей, я?