BioShock: Восторг
Шрифт:
Он посмотрел назад через плечо и увидел волну, стремительно приближавшуюся к нему по туннелю. Вот оно. Он погибнет в мгновение ока.
Но тут дверь заскрежетала внутри и распахнулась. Вода рванула мимо его колен, затекая в купол.
– Нет! – закричал он. – Закройте ее! Нет времени! Не впускайте воду!
Но сильные руки схватили его, Райан втащил Билла в яркий свет купола, наполненного человеческими запахами. МакДонаг тут же повернулся и вместе с Райаном и Уоллесом потянул за дверную рукоять. Течение воды помогло им захлопнуть тяжелую металлическую дверь за мгновение до того, как большая волна добралась до
– Боже мой, это было близко, – проговорил Уоллес, тяжело дыша, пока вода отступала от их ног. – Слава Богу, мистер Райан, вы в безопасности!
Райан повернулся к Биллу, и они спонтанно пожали друг другу руки, улыбаясь:
– Не благодарите Бога, Уоллес, – сказал Райан. – Благодарите человека. Благодарите Билла МакДонага.
Восторг, маяк
1947
Был холодный и ветряный ранний вечер, когда Райан сошел на берег. Он жестом приказал своим телохранителям и рулевому оставаться в лодке, развернулся и поднялся по ступеням, ведущим к великолепному маяку, который был спроектирован по описаниям Александрийского маяка и буквально излучал классическое величие. Райан остановился на полпути, чтобы впитать в себя это зрелище, очарованный башней, входом в Восторг.
Он благословил это… Это было олицетворением его воли…
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ВОСТОРГ – было выведено металлическими буквами над большой, закругленной, покрытой медью дверью «Секьюрис». По обе стороны от входа, выполненного в стиле ар-деко, росли обтекаемые хромированные фигуры людей – встроенные в стены статуи – казалось, они поддерживали здание, их удлиненные, руки были воздеты к небу.
Дверь открылась, когда он подошел, и появился шеф Салливан, улыбаясь, желая пожать ему руку, тут же сияющий Гриви, угрюмый бородатый Саймон Уэльс и Билл МакДонаг, смотревший немного ошеломленно. Райан был рад, что Билл здесь и увидит все. Порой он чувствовал в нем сомнение, но теперь Билл убедится, они все убедятся, что «невозможное» возможно. Уэльс кивнул Райану, улыбнувшись по-хозяйски:
– Я думаю, вы будете довольны, Эндрю, – у него был легкий дублинский акцент, – мы почти уже там… – архитектор был одет в бушлат, черную водолазку с высоким воротом и черные брюки. Его круглая, лысеющая голова блестела от пота, усталые глаза сверкали.
Они вошли в шестиугольное помещение с высокими потолками, словно в какую-то великолепную обсерваторию, звуки их шагов отдавались эхом от мраморного пола. Затейливо украшенный драгоценными металлами вход в Восторг был полон мраморно-золотой значительности, свойственной ротонде Капитолия, – как и было задумано. Райан почувствовал определенный трепет, смотря на самого себя – гигантский золотой бюст Эндрю Райана серьезно взирал сверху вниз на всех, кто входил сюда. Выражение лица статуи было серьезным, но не злым, на нем отражалась властность, но, в то же время, и объективность. Это было напоминание: Восторг примет только достойных.
Но, тем не менее, статуя казалась странно немой. Он добавит к ней баннер, чтобы входящие сюда знали, что они стоят на пороге нового общества,
НИ БОГОВ, НИ КОРОЛЕЙ, ТОЛЬКО ЧЕЛОВЕК
Он сделал мысленную заметку об этом. И не забудет. И почему бы не включать приветственную музыку для всех, кто входит в маяк? Возможно, инструментальная часть «La Mer» удивительно подходящий вариант.
Уэльс продолжал вещать об облицовке и внутренней отделке:
– …вопрос локальных протечек весьма беспокоит Даниэля… – но Райан едва ли слышал его. Уэльс зациклился на дизайнерской одержимостью деталями, на поверхностном. Перед Райаном же предстала огромная волнующая картину, глядя на которую, он почти потерял дар речи.
Салливан провел всех к батисфере, которая спустит их по шахте, заполненной водой, к этакому лифту до самого Восторга…
– После вас, сэр, – сказал Салливан.
Во рту пересохло, руки дрожали от трепета, Райан вошел в батисферу, первое звено в транспортной системе метро Восторга. Остальные последовали за ним и заняли свои места в маленькой кабине, почти соприкасаясь коленями. Было тесно, но это не имело значения. Воздух трещал от напряженного предвкушения.
К сожалению, сейчас телевизионный экран в батисфере молчал, но в скором времени он будет показывать короткометражный фильм «Добро пожаловать в Восторг» всем, кто получит разрешение на тайное прибытие в подводную колонию.
Они спускались все ниже, пузыри проносились мимо них в заполненной водой шахте. Кабель батисферы скрипнул, но в целом поездка была комфортной.
– Двигается как по шелку, – усмехнулся Билл.
Когда они прибыли на первую наблюдательную площадку, в этакую гостиную, из которой можно было взглянуть на Восторг, люк батисферы распахнулся практически беззвучно.
Они выбрались из батисферы, и Райан хлопнул Билла по плечу:
– Билл, ты был здесь куда дольше, чем я, лучше знаешь, где здесь хороший вид. Веди нас!
Саймон Уэльс не казался особо обрадованным этим, но Билл выполнил множество работ, связанных с внутренним устройством Восторга. «Самолично вложил его кишки в брюхо», – сказал он однажды. И Райану Билл нравился куда больше, чем Уэльс. Хотя его гениальность неоспорима, было в этом угрюмом человеке с окладистой бородой что-то неуравновешенное, словно у Саймона Уэльса все время учащенно билось сердце из-за крика, который он постоянно сдерживал в себе.
Билл усмехнулся и сделал широкий, «пойдемте вот туда», жест. Они направились к большому окну, выходившему на одну сторону, где пропитанный сине-зеленым оттенком свет струился по полу…
Райан подошел к окну и взглянул на Восторг. Это чудо, возвышавшееся перед ними, казалось почти естественным продолжением водного мира, такой же частью планеты, как Гималаи. Освещенные электрическим светом каньоны из стали и стекла сверкали, башни ар-деко взлетали, затонувшие здания стояли прочно, абсолютно сухие внутри – водонепроницаемые небоскребы, выращенные без неба, которое можно было бы скрести. Безупречные архитектурные линии Восторга напоминали ракету, нацелившуюся на поверхность моря, где немного выше игра света и тени образовывала мишень. Стайки рыбок с золотыми хвостами, сверкая, проносились перед окнами, словно стаи птиц. Множество морских львов резвились там, наверху, – точки у самой поверхности.